– Властные начала Дракона Воображения содержат, по меньшей мере, три явления: “нарисованное в воображении” царство, что сойдёт в физический мир; провозглашëнное будущее, что случится в реальном мире; и “воображаемые” предметы, что будут вызваны колдовством... Первый пункт соотносится с росписью справа, второй – с нашими догадками насчёт росписи слева. Тогда может ли белое пятно – потолок дворца, относиться к третьему началу?
– А вот если нарисовать воображаемый тобой предмет на потолке, он будет вызван колдовством, и его можно использовать? – с лёгкостью поняла Одри, что имел в виду Мир.
– Ну а тогда что будет, если я, допустим, нарисую Дракона Воображения? – “предположил” Леонард.
Клейн снова взглянул на него.
– Во-первых и в-главных, тебе нужно было бы увидеть Дракона Воображения, не сломавшись при этом совершенно и не потеряв контроль. Во-вторых, тебе нужно восстановить основные детали “Его” тела. Наконец, ты должен уметь рисовать.
– ... Может, я не умею, но это не значит, что и в будущем не смогу. Найму преподавателя на дом, чтоб меня обучил, – “проворчал” Леонард в ответ. – А “основные детали” – это о чём? Строение “Его” тела, или символы и метки, изображëнные из божественного состояния?
Тут Одри поджала губы и “сказала” бойко, сдерживаясь, чтоб не рассмеяться:
– Я умею рисовать.
Это было одно из основных умений для благородной леди, а Одри в нём была довольно талантлива.
– Ага, можем попробовать как-нибудь, когда будет время, – кивнул Клейн и зашагал к гигантской колонне прямо перед главным залом.
В этой экспедиции он планировал сначала получить полное, законченное представление о положении вещей, а затем уже поразмыслить, как выдвигаться дальше, глубже.
Но в тоже время ему на ум пришли мысли:
– Символы и метки из божественного состояния... В таких содержится уйма всяких объединëнных сведений. Из них люди могут даже выучить соответствующие формулы зелий и узнать о силах Потусторонних, выжив после удара от лицезрения их невооружённым глазом... А тогда, до появления первой Скрижали Ереси, что получал человек, если выживал после прямого взгляда на полубога или даже древнего бога? Тогда не было формул зелий как таковых... Только продвигая с помощью волшебного зелья свой облик Мифического Существа шаг за шагом, божественное начало способно заключить в себе эту часть знаний? Или, может быть, после того, как появилась формула зелья, в Мифических Существах, которые применяли любой способ продвижения, выковалось соответствующее знание? Если тут те две причины, которые мне пришли в голову, то значит, что знание божественного состояния может меняться, и прибавляться... Есть ли у ангелов пути Мародёра способность изменять такое знание или даже напрямую полностью стирать?
– Соображения мистера Мира так глубоки и проницательны. Они охватывают весьма высокие уровни... – не сдержала “вздохов” Одри.
Леонард тоже не сдержал говорящего в глубине души голоса.
– Бывает ли такое? Нужно мне спросить Старика, когда вернусь... Ну и много же знает этот малый... Он не совсем притворяется, когда играет Германа Воробья. По крайней мере, это ощущение глубины, оно, кажется, от него самого...
– Спасибо вам за похвалы. И прекратите! – держа пузырёк с кровью в одной руке, а Незатенëнное Распятие в другой, Клейн силой заставил себя обуздать мысли и устремил взгляд на “престол” древнего бога.
Все трое были в форме Духовного Тела. И пусть не могли летать из-за ограничений, исходящих от главного зала, но всё же их предельная скорость была куда выше, чем у человеческого обличья.
И только тогда Клейн понял, что за колонной, похожей на престол Дракона Воображения, был тёмный туннель.
– Ничего не вижу. Вот если бы здесь был свет... – Мелькнула у Одри подсознательная мысль.
И затем в этом туннеле засиял чистый, мягкий свет, озарив всё внутри.
И им не нужно было входить, чтобы увидеть пару бронзовых дверей в дальнем конце туннеля.
Двери покрыты были мириадами непередаваемых символов, которые, как бесчисленные цепи, тянулись внутрь, за двери, как бы опечатывая что-то. Чувство от этого возникало тяжёлое, таинственное.
В драконьем Городе Чудес, в обиталище древнего бога была, очевидно, за “Его” престолом опечатанная дверь.
Почти одновременно трое стали смотреть как бы сквозь бронзовые двери в темноту за ними.
И тогда услышали гулкий стук сердец.
То бились их собственные сердца.
Однако же Клейн, Одри и Леонард были ныне в состоянии своих Духовных Тел, поэтому никаких сердец у них не было!
После этого с Незатенëнного Распятия постепенно облупилась бронзовая зелень и явила осязаемое, плотное тело из чистого света, источающее сияние, подобное солнечному.
А Клейн, Одри и Леонард почувствовали какой-то непонятный, необъяснимый холод. Будто бы каждая клетка их обладала собственным сознательным, мыслящим началом и хотела образовать другое, отдельное “я”.
Их иллюзорному зрению во тьме за бронзовыми дверями открылся глаз. Зрачок его был тёмен и испещрëн призрачно-голубыми трещинами.
