В бледном тумане корабль-призрак бесшумно скользил вперёд, то появляясь, то исчезая, словно сон, не оставляющий следов.
Элджер, окутанный ветром, парил у окна, любуясь белым безмолвием снаружи и позволяя мыслям свободно блуждать.
Внезапно его взгляд застыл, в зрачках вспыхнули серебристые искорки. Он увидел, как вдали, в густом тумане, беззвучно проплыл огромный парусный корабль.
Корабль был не один. За ним следовало множество таких же: один, два, три… они образовывали длинную вереницу флота.
Его взгляд тут же метнулся в другую сторону, туда, где находился остров Соня.
Благодаря различным обсуждениям на собраниях Клуба Таро, Элджер был уверен, что обстановка в мире напряжённая, и война вот-вот разразится. В этот момент, связав одно с другим, он пришёл к определённым догадкам.
Для Империи Фейсак и Королевства Лоэн остров Соня был чрезвычайно важным местом. Если бы его занял Лоэн, Восточный флот Фейсака оказался бы заперт на холодном севере, не имея возможности бороться за колониальные острова в Море Соня и добраться до Восточного Балама. В то же время, в случае войны, чтобы угрожать внутренним территориям Лоэна, им пришлось бы пересекать Горы Амманда или Межморское Графство, прорываясь через оборону нескольких графств, что было бы крайне, крайне сложно.
А если бы остров Соня захватила Империя Фейсак, то все порты на севере и в центре Лоэна оказались бы в пределах досягаемости для их атак, включая, но не ограничиваясь, портом Энмат и Порт-Прицем. А если бы командующий Фейсака был достаточно дерзок и не считался с потерями, он мог бы нанести удар даже по столице Лоэна, Баклунду, расположенной недалеко от побережья.
Именно из-за этого между двумя странами и разразилась Двадцатилетняя война, в которой победу одержала Империя Фейсак, заполучив жизненно важный Южный проход.
В последующей Войне Клятвопреступников Лоэн одержал победу, но не смог вернуть территории, выполнив свою стратегическую задачу лишь наполовину.
Элджер некоторое время всматривался вдаль и с серьёзным выражением лица прошептал:
— Война начинается?..
Баклунд. Многочисленные и стройные эскадрильи дирижаблей Империи Фейсак вошли в воздушное пространство над мегаполисом со стороны Северного района.
Едва они приблизились, как в Соборе Святого Ветра и других местах, казалось, уже были наготове. Вой ветра резко усилился, превращаясь в одно за другим иссиня-чёрные гигантские лезвия, которые с воем устремились к целям, словно зенитные снаряды.
Когда лезвия уже готовы были обрушиться на газовые баллоны дирижаблей, проявилась невидимая защита, отразившая все атаки.
Под яростными ударами прозрачная «стена» зашаталась, но в итоге выстояла.
В то же время на корпусах дирижаблей открылись орудийные порты, пулемётные гнёзда и бомболюки, нацелившись вниз.
Когда вокруг Собора Святого Ветра сформировался ураган, грохот взрывов разнёсся во все стороны.
В этом ужасающем вихре дирижабли, словно корабли в море, качались на волнах высотой с горы, готовые вот-вот быть отброшенными в сторону.
В этот момент на головном дирижабле вспыхнул свет, подобный смеси крови и ржавчины. Он окутал все союзные корабли, соединив их один за другим.
Внезапно флот дирижаблей Фейсака стабилизировался в урагане, перестав походить на крошечные судёнышки в бушующих волнах.
Высшие силы Пути Красного Жреца принадлежали войне, а война — это искусство масс!
Такова была власть Епископа Войны!
Отбив эту атаку, фейсакцы, пока не подоспел ответный удар, начали сбрасывать бомбы.
Но в урагане траектории этих бомб стали непредсказуемыми.
Из соответствующих орудийных портов тоже вырывались вспышки огня, вовсю являя радость Бога Войны.
Флот дирижаблей не стал пытаться пересечь Баклунд. Войдя в Северный район, он тут же повернул на запад, где находился политический центр Королевства Лоэн.
Северный район, Баклундский университет.
Пожелтевшие листья интисских платанов опадали на ветру. Студенты с книгами и сумками сновали по кампусу.
Будучи членами высшего учебного заведения, первыми студентами этого новообразованного университета, все эти молодые люди были полны энергии и надежд на будущее. Каждый день они собирались вместе, чтобы обсуждать идеалы, читать стихи, изучать технологии, живя простой и счастливой жизнью.
Мелисса Моретти, идя среди них, взглянула на настенные часы на главном учебном корпусе, и её шаг невольно ускорился.
Сегодня она должна была помогать директору Моменту в подготовке к открытию механической лаборатории.
Это было дело, которое ей очень нравилось и интересовало, и от этого каждый день казался ей радостным, студенческая жизнь — прекрасной, а однокурсники — милыми.
Мелисса невольно взглянула на паровозный котёл, установленный в центре площади. Его огромное и сложное тело являло собой бесконечное очарование механики.
