— Только собственно возможностей меньше. И ребята уже разбрелись.
— Они в городе, и ты вполне можешь их привлечь к этому делу. Не думаю, что они уже настолько втянулись в местную жизнь, чтоб отказать вам в помощи. Донцов, Кроу и Ветер остановились в таверне «Бычья голова», Стэн и Булатов — на постоялом дворе «Две лилии» у западных ворот.
— Ладно, посмотрим, что можно сделать, — наконец, согласился Хок и посмотрел в окно. — Этот день будет тёмным и, надеюсь, не слишком коротким.
МакЛарен исчез также внезапно, как и появился, и Хок, мрачно посмотрев на то место, где только что стоял его друг, с трудом воздержался от заявления о том, как он ненавидит, когда тот это делает. Что толку повторять в пустоту давно озвученные претензии, к которым всё равно никто не прислушивается?
— Что будем делать? — спросил Дакоста, тревожно взглянув на него.
— Спать, — проворчал Хок и отправился обратно в спальню, где на широкой кровати сладко похрапывала его новая подруга.
Но уснуть ему не удалось. Почёсывая устроившегося на его груди Кису, он снова и снова прокручивал в голове то, что услышал от Джулиана. Кое в чём тот, безусловно, был прав. То, что кто-то подставил несчастного чародея, могло быть местью за его предательство или другой проступок, но убийство городского судьи — это уже больше похоже на заговор против города, особенно если учесть все эти речи о свержении действующей власти и установлении диктатуры колдунов. Скорее всего, Ротамон и есть тот загадочный колдун, которого «Паладин» привёз с орбиты Морония. Он прибыл, чтоб поставить под знамёна своего Ордена колдунов здешнего наместника Алкорского Тирана, коим считал альдора. Видимо, на тот момент он ещё не разобрался в ситуации, и полагал, что право на вход предполагает и право на выход, а когда понял, что оказался заперт на этой планете, решил сколотить собственный Орден и установить свою диктатуру. Ничего хорошего это не сулило. Хоку приходилось бывать в мирах, где правили колдуны, и никаких приятных воспоминаний это у него не оставило. Напротив, он помнил, как ему хотелось выбраться из мира, где обычные люди оказывались на положении слуг и рабов у колдунов и ведьм. Миры, где правят добрые феи, существуют только в сказках. Магия всегда даёт власть, а власть развращает. Потому вмешаться в то, что происходило в городе, следовало не только из сострадания к Генриху Траубергу и его дочери, но и потому, что нужно было помешать Ротамону получить власть над Магдебургом. Однако, понимая всё это, Хок осознавал, что его сил для этого недостаточно. Времени оставалось в обрез, информации было слишком мало, к тому же нужен был кто-то, кто хорошо разбирается в местной жизни и может хоть как-то влиять на неё.
Прозвучавший среди ночи звон колокола возвестил о начале тёмного дня и разбудил хозяйку дома. Потянувшись, она ласково посмотрела на Хока, погладила Кису и, накинув на сорочку с кружевами шаль, отправилась на кухню готовить завтрак. Хок к тому времени уже понял, что остро нуждается в союзнике из числа местных. И хоть необходимость кому-то довериться и давняя привычка действовать в одиночку, которая снова начала брать верх, вызывали в душе протест против такого решения, деваться было некуда.
Белокурая Альта накрыла в гостиной стол, который, несмотря на бедственное положение её супруга, никак нельзя было назвать бедным. Сидя за столом, Хок расточал ей комплименты из репертуара прованских трубадуров, поражая своим сладкоречием даже Дакосту, а потом, увидев, что его новая подруга окончательно растаяла и потеряла бдительность, решил расспросить её об интересующем его деле. Она знала об этом преступлении то же, что и остальные горожане. Старый судья Гюнтер был строгим, но справедливым человеком, его уважали. Его смерть от внутреннего огня всех поразила, хотя раньше такое уже случалось, но не со столь известными людьми. То, что Генрих Трауберг признал вину, некоторым показалось странным, потому что он слыл в городе безобидным и добрым человеком, но многие восприняли это с удовлетворением, поскольку колдунов в городе терпели, но не любили, что было понятно, поскольку магические способности заведомо сопровождаются коварством и тайной злонамеренностью.
— Вот только зачем ему это? — спросил Хок. — Может, его наняли наследники, чтоб обогатиться?
— Вряд ли, — покачала белокурой головкой Альта. — В городе полно колдунов, которые промышляют такими делами, но Генрих не из них. Правда, он был вхож в дом судьи, но тогда б он, скорее, отравил его своими снадобьями.
— Тоже верно, — кивнул Хок, отметив ещё одно очко в пользу невиновности травника.
