— К тому же у наследников старика не было нужды его убивать, — продолжала Альта. — У него осталась одна дочь, которая вышла замуж за его воспитанника Карла Брауна. Они выросли в его доме, всегда заботились о старике и ухаживали за ним, когда он болел. По сути, хозяйство ведёт Хильда, а деловыми вопросами ведал Карл. Старик доверял ему и сделал своим помощником. Он часто занимался расследованием дел для городского суда. И моего несчастного Фридриха он вывел на чистую воду, но я на него не в обиде. Фридрих всегда был плутом, а Карл так хорош собой и обходителен, что сердиться на него я не в силах.
— Значит, судья Гюнтер доверял своему зятю, а тот искал для него преступников?
— Такая у него работа, — пожала полными плечиками Альта. — Он нашёл убийцу вдовы Шварцвальд, изловил конокрадов барона Шульца и разоблачил шайку мошенников, которые обирали купцов у западных ворот. Он же доказал и то, что советник Курцман отравил свою тёщу, чтоб прибрать к рукам её ткацкую мастерскую. Конечно, находясь под покровительством городского судьи можно быть смелым, но и судью надо было убедить в том, что его давний приятель на самом деле злодей и убийца.
— А живёт этот чудный юноша в доме своего тестя? — поинтересовался Хок, отметив, что узнал то, что ему было нужно.
— Для юноши он уже вполне зрел, — рассмеялась Альта, игриво подмигнув ему, — жаль, что к тому же он так благонравен и влюблён в Хильду. Но живут они в доме судьи.
— И расположен этот дом?.. — улыбнулся Хок, нежно сжав её белые пальчики.
Через полчаса они с Дакостой вышли из дома. На сей раз Киса не рвался сопровождать своего хозяина, облюбовав для себя кресло возле камина. Да и появиться в доме недавно почившего советника магистрата с котом на плече было не совсем уместно. Отправив Дакосту с поручением в таверну «Бычья голова», Хок пошёл прямиком к дому судьи.
Траурные полотна с дверей ещё не были сняты, но возле дома уже сновали слуги, вынося старую мебель, видимо, дорогую сердцу прежнего хозяина, но теперь не нужную новому. Протиснувшись в прихожую мимо детины, тащившего обгоревшее кресло, Хок едва не столкнулся с высоким черноволосым мужчиной в траурной одежде. Он был хорош собой, с голубыми глазами и резкими чертами лица, выдававшими весьма жёсткий характер. Вероятно, при необходимости он умел быть очаровательным, но расточать обаяние перед незнакомым рыцарем в простой кольчуге и сером дорожном плаще явно не видел нужды.
— Что вам нужно? — спросил он, увидев незнакомца.
— Моё имя Рауль де Мариньи, — представился Хок. — И если вы Карл Браун, то я хотел бы поговорить с вами о смерти вашего тестя.
— У меня нет времени говорить с вами, — ответил тот. — Вилли, проводи гостя!
Отдав приказ пожилому мажордому, он направился к двери, ведущей в дальние покои.
— По дороге в Магдебург я забрёл в деревню, жители которой были сожжены внутренним огнём, — крикнул ему вдогонку Хок. — Там была ведьма, которая сказала, что её послал Ротамон.
Карл Браун замер, как будто натолкнулся на стену, и медленно обернулся. Его взгляд был полон гневом, и, дав знак слуге оставаться на месте, он резко спросил:
— Что вы знаете о смерти моего тестя?
— Я знаю, что Генрих Трауберг не убивал его. Его убил кто-то другой, кто-то, кто действует по приказу Ротамона. И, возможно, судья — лишь первая жертва, за которой последуют другие.
— Идите за мной, — произнёс Карл и вышел.
Они вошли в кабинет, где стоял массивный стол, к которому уже поставили новое, обитое кожей кресло. Столешница была пуста, а все бумаги аккуратными стопками сложены на полках шкафа.
— Почему вы интересуетесь этим делом? — мрачно взглянув на визитёра, спросил Карл. — И почему я должен вам верить?
— Вы не должны, — покачал головой Хок. — Но если вы, как и я, заинтересованы в том, чтоб остановить этого колдуна, то хотя бы поговорите со мной.
— Чем он вас так заинтересовал?
— Он — зло. Он убил всех жителей деревни только для того, чтоб доказать свою силу. Там были женщины, дети и старики, и все сгорели заживо по его пустой прихоти. Мне не хочется думать о том, что он сделает с этим миром, если получит власть.
— Почему вы так уверены, что он причастен к смерти моего тестя?
— Трауберг — травник, он, скорее, отравил бы судью, тем более, что у него была такая возможность. Но огненная магия — это совсем другое.
— Но он сознался.
— Его заставили. Вы знаете, что его дочь пропала? Её похитили, чтоб надавить на него.
— Почему вы так решили?
Браун больше не выглядел разозлённым, скорее, расстроенным и отчаявшимся.
— Я провёл небольшое расследование, — ответил Хок, — и я знаю, что девушка исчезла. Я слышал, что Трауберг не занимается чёрной магией, и у него не было причин убивать судью. К тому же, он когда-то разоблачил несколько волшебников, которые готовы были вступить в сговор с Ротамоном. Им есть за что мстить.
— А это-то вам откуда известно? — нахмурился Браун. — Это было тайное расследование! Никто кроме судьи, меня и Генриха не знал об этом! И тех самых колдунов.
