В это время на вершине Грозовой горы бушевала буря. В этом не было ничего странного, потому она и называлась грозовой. Чёрные стены замка, сложенные из ничем не скрепленных камней, были напитаны влагой. Чёрные башни, вечно погружённые в кипящие недра клубящихся туч, притягивали бесконечные потоки молний. Гул ветра, шум ливня и раскаты грома сливались в бесконечную унылую песню, которая разлеталась и, отталкиваясь от отвесных стен окружающих скал, заполняла всё вокруг.
Четыре башни острыми клыками вонзались в тучи и терялись в них, и на вершине одной, самой высокой из них, стоял человек. Он вслушивался в голос бури и его узкие голубые глаза вглядывались в бушующий мрак. Молнии били в камни вокруг, но не в него. Потоки дождя обрушивались сверху, просачиваясь внутрь замка сквозь щели между камнями, но на его бледное лицо и чёрные, чуть вьющиеся волосы не упало ни капли. Только ветер трепал его широкий плащ, делая его похожим на крылья большой встревоженной птицы. Здесь, на вершине башни он мог на время остаться один, не слышать шёпотов и криков, мольбы и проклятий, которые преследовали его на этой планете. Здесь он мог немного отдохнуть, тем более что неистовствующая стихия, окружавшая его, наполняла его душу и тело бодрящей первобытной энергией, заставляла вскипать кровь и веселила, словно и она была подвластна ему. Быть может, так и было, но власть над стихией не слишком интересовала его. Он вслушивался в рокот грома и слышал в нём биение сердца, доносящееся из глубин горы, спокойное, размеренное и тихое, и в этом звуке было больше жизни, чем во всех ураганах этой сумасшедшей планеты. На его лице мелькнула улыбка. И в этот миг к отчаянному вою ветра присоединился истошный вопль, прозвучавший снизу, из самых дальних помещений замка.
Бен Олдридж резко обернулся и прислушался, а потом быстро подошёл к люку в полу и начал спускаться по скользким ступеням винтовой лестницы, по которым бежали потоки дождевой воды. Вскоре эти потоки начали иссякать, уходя по широким желобам вниз, к подножью замка, где превращались в бурные ручьи, собирающиеся в ущелье между скал в широкую горную реку, сбегающую по каменному ложу куда-то вниз, в долину.
Какое-то время с потолка ещё падали отдельные капли, и их звук сливался в постепенно стихающую барабанную дробь. Чем ниже он спускался, тем тише становилось вокруг. Длинные запутанные коридоры соединяли высокие гулкие залы, крутые лестницы становились всё шире и, наконец, он вышел на площадку, откуда широкие ступени вели в большой холл. Здесь было темно и мрачно, лишь синеватый призрачный свет струился от стен и сводчатого потолка. Внизу копошилась какая-то масса.
— Что происходит? — крикнул он гневно, и его голос многократным эхом отразился со всех сторон.
Масса внизу мгновенно распалась, и он увидел свободную площадку, на которой лежало безжизненное тело бородатого мужчины, одетого в лохмотья. Вокруг него стояли такие же оборванцы, обвешанные ножами и мечами. У некоторых в руках поблёскивали боевые топоры. Но все они со страхом смотрели, как он медленно спускается по ступеням. Он был высоким, худощавым и узкоплечим. На нём не было лат, только чёрный костюм, состоящий из стёганой куртки, суконных штанов и высоких сапог. Его чёрный плащ и здесь реял за его спиной, как крылья птицы. Его бледное лицо словно светилось в темноте, а мрачный взгляд голубых глаз перебегал с одного лица на другое. И от этого взгляда вооружённые до зубов оборванцы испуганно пятились и отворачивались. У него не было оружия, ни меча, ни кинжала на поясе, но вокруг него струились, как ленты дыма, чёрные тени. Они верной свитой обступали его и словно ластились к нему, как собаки к любимому хозяину.
— Что. Здесь. Происходит, — отчётливо повторил он, остановившись над трупом. — Зикур, говори.
— Кто-то убил Берика, Повелитель, — отозвался молодой бродяга со спутанными мокрыми волосами, облачённый в ржавую кольчугу.
— Я запретил убивать в замке, — произнёс он и снова осмотрелся. — Я сказал, что наказанием за смерть будет смерть. Кто это сделал?
— Неизвестно, — проговорил Зикур, стараясь не смотреть ему в глаза. — Я услышал крик и прибежал сюда. Со мной были и другие. Он уже лежал здесь.
— У того, кто это сделал, есть шанс спасти свою жизнь. Если он признается, то будет лишь изгнан из замка. Кто это сделал? Я всё равно узнаю.
— Разве кто-то из них признается? — раздался сбоку более смелый голос.
Из толпы вышел невысокий рыжий человек с грубыми чертами лица. В отличие от остальных, он был одет в чистую одежду и аккуратно выбрит. Он встал рядом с повелителем, но так, чтоб ни одна из снующих вокруг него теней не приближалась к нему.
— Они все убийцы и воры, — мрачно продолжил он. — Для них чужая жизнь не стоит ни гроша. Их всех нужно вышвырнуть наружу и пусть они потонут в потоках дождя!
— Я жду, — проигнорировав его слова, произнёс Олдридж. — И моё терпение истощается. Если я узнаю сам, то убийцу ждёт смерть.
