— Всё получается как нельзя лучше, — с энтузиазмом сообщил он. — Сегодня они стоят в карауле в нижней подземной галерее. Говорят, что оттуда есть проход в сады. Пока Энцо будет на стрёме, Адриан проводит нас к стене, за которой располагается сад Дамы Полуночи. Но лучше б нам не попадаться, иначе подставим ребят.
— Об этом ты мог бы и не говорить, — кивнула я, подхватив со стола свой меч и вставив его в ножны.
— Подождите, — Кирилл замер и как-то нерешительно взглянул на меня. — У меня такое чувство, что мы идём по ложному следу. Здесь что-то не то, понимаете? Адриан, который хорошо знает Олдриджа, не верит, что он мог убить Азарова. Теперь Изабо препятствует вашей встрече с ним. Может, Олдридж тут не при чём? Может, она боится, что он её разоблачит? Ну, подумайте, зачем Бену убивать Азарова?
— А Изабо зачем?
— Да, верно. И почему он сразу не сказал, что это не он, не попытался оправдаться, а позволил Ноттингему себя арестовать? И в камеру его увели стрелки, а уж в честности Карнача я не сомневаюсь, — он покачал головой. — Я как собака, чувствую, что здесь что-то не то, а сказать что, не могу.
— Нам в любом случае нужно перекинуться парой слов с Олдриджем, — проговорила я. — Он убил Азарова или не он, не так важно. Важно, как Азаров завёл движок «Паладина», и почему после его смерти он ещё какое-то время работал. Ни Изабо, ни Ноттингем не могли этого сделать. Это сделал Азаров. И ему помешали закончить эту работу.
— Я понимаю, — согласился Кирилл. — Ладно, давайте пока по плану действовать, а там посмотрим. Может, ещё что-то всплывёт.
В чём-то я была с ним согласна. Мне тоже чудилось что-то странное, нелогичное в этой истории. И дело было даже не в том, что командира земного космофлота застрелил его старпом. Здесь было что-то другое, что не давало мне покоя. И это было не отсутствие мотива. Мотив мог возникнуть у любого. Мало ли что может произойти между людьми, которые месяцами заперты в изолированной от всего мира консервной банке. А потом краткое помрачение рассудка, передозировка психотропных средств, отравление каким-то токсичным газом, случайно попавшим в вентиляционную систему, и готово дело. Такие случаи, хоть редко, но случались на флоте, к счастью, не в наших подразделениях, но, как говорится, никто не застрахован. Просто выглядело всё так, что целью этого рокового выстрела было не убийство Азарова, а попытка помешать взлёту баркентины. И вот здесь уже становилось ясно, что никому в экипаже это не было нужно. И Олдриджу в том числе.
Рассуждая про себя таким образом, я спустилась вслед за Кириллом по винтовой лестнице и вышла в галерею. В темноте я вижу плохо, но здесь было достаточно света, чтоб предметы были видны голубоватыми силуэтами. И всё же мой мозг привычно подключил для полноты картины и другие органы чувств. Сработал давний навык, ещё в юности отработанный на полигонах звёздного десанта. Слух обострился так, что я слышала тихий шорох крыльев летучей мыши, пролетевшей над внутренним двориком. А потом я услышала сзади крадущиеся шаги. Резко обернувшись, я прислушалась. Стало тихо. Из углов выглядывали чёрные щупальца теней, но больше на галерее никого не было видно.
— Что-то не так? — вернулся ко мне Кирилл.
— Я что-то слышала. Шаги, очень тихие.
Он прислушался.
— Идёмте, — проговорил он, и мы пошли дальше.
— Я ничего не слышу, — шепнул он.
— Я теперь тоже.
Мы прошли по галерее и спустились вниз. Я уже привыкла к тому, что маленькие дворики и садики, окружённые галереями, располагались на крышах нижних этажей, но спускаться туда было странным, тем более что там было очень темно. На стенах горели редкие чадящие факелы. Мы оказались в гарнизонных казармах, но вскоре снова спустились вниз. Стало душно и сыро, словно мы находились под землёй. Наш путь лежал по длинному сводчатому коридору, факелы тут встречались ещё реже, и когда мы вступили в один из тёмных участков, сзади снова зазвучали шаги.
