Лелея эти вдохновляющие мысли, он не заметил, как доехал до «Звездной». Поднялся на поверхность и, дойдя до границы света, окружающего павильон станции, остановился, вглядываясь в тьму. Колючую, словно сплетенную из веток, сквозь которые придется продираться. Там, откуда он приехал, хотя бы полицаи дежурят. А здесь… Хотел включить фонарик, но вспомнил: телефон вот-вот сядет; без телефона – как без рук.
Шел, напряженно оглядываясь. Будто идет не по чужому спальному району, а проходит первый уровень игры, в которой он не то что не божество, а сущий дилетант, новичок, не знающий правил, рискует угодить в расставленную ловушку. В сравнении с этим все уроды и гопники, обитающие в парке Победы, – пустяк, ерунда. Единственное, что сейчас представлялось более-менее ясным: разработчики взяли за основу не советские настольные игры, а нечто древнее, уходящее в такие мрачные глубины, где первые
Вопреки его худшим ожиданиям, незнакомая местность, по которой он шел, выглядела тихой и безлюдной: ни тебе местных хулиганов, ни даже одиноких прохожих. Всюду, куда ни глянь, пятиэтажки. Окружающая тьма делала их плоскими, как неанимированные картинки. Если что и оживляло – горящие окна. Впрочем, в этот поздний час горящих окон было мало – да и те постепенно одно за одним гасли. Сейчас, когда, сойдя с тротуара, он двигался по проезжей части, ему казалось, будто это не люди гасят свет, а сами кирпичные пятиэтажки втягивают в себя последние желтоватые клочки висящего снаружи, за переплетами рам, света – глотают и переваривают: медленно, урча.
Между тем глухое урчание приближалось. Собиралось сзади, у него за спиной, – он внутренне сжался и приготовился к тому, что игровая жизнь кончена; еще мгновение – и программа его выбросит. Вернет в начало игры. Непонятным, необъяснимым образом мгновение длилось. Он резко обернулся – и увидел уазик-буханку, который объезжал его чуть ли не на цыпочках. Мужик за рулем явственно ему подмигнул, дружелюбно осклабился – типа, жить, что ли, надоело? – и поехал своей дорогой, оставив его в недоумении: что это было? А главное – зачем?
Ломая голову над этой загадкой, он обошел высокую многоэтажку – она возникла неожиданно, выступив из-за спин хрущевок. Выходя на финишную прямую, свернул в зазор между крайними домами. Сейчас, когда удалось пройти большую часть пути, к нему вернулась былая уверенность: пусть враги не надеются. Он опытный игрок, которому хватит навыков, чтобы одолеть любые, какие только существуют препоны. Главное – не зевать, не делать глупостей (как с тем же уазиком – ошибка, в которой ему некого винить, кроме себя; расслабился, увлекся оживающими картинками), словом, действовать на пределе возможностей. Шел, убеждая себя, что ничего не упустил. Что, за исключением этой одной досадной мелочи, все сделано хорошо и правильно…
В глубине двора, по левую руку от дорожки (судя по схеме, которую он запомнил, когда, выходя из метро, забил в поисковик адрес отца, эта мощеная дорожка выводила его к цели) темнело приземистое строение, похожее на гараж. На крыше сидела кошка – вернее, нечто, по мере приближения становившееся кошкой. Кошка его заметила, выпростала передние лапы и потянулась, круто выгибая спину, – в полосе лунного света явственно обозначилась ее ставшая горбатой спина. Он остановился, замерев под прицелом двух сияющих во тьме глаз. Не сводя с него пристального электрического взгляда – от которого у него по коже бежали мурашки, – кошка разинула пасть и зашипела.
Он ждал, что полосатая тварь на него прыгнет, сцепил пальцы и приготовился: если не дать отпор, то хотя бы отскочить. Но она все шипела и шипела. Беззвучно, ощеривая пасть.
Возвращая себя силком в виртуальное пространство, он подумал: не иначе лажанулись со звуком. Имея в виду разработчиков. И вдруг с неотвратимой ясностью понял: то, где он сейчас находится, не первый уровень, не второй и даже не третий, а битва с
Но еще раньше, буквально за мгновение до того, как осознал и понял, он различил одинокую фигуру отца.
Отец ждал его у парадной. Узнал издалека, пошел ему навстречу, раскинув для объятия руки. Еще не отойдя от своих фантазий, он инстинктивно уклонился.
Они поднялись по лестнице. Отец впереди, он – сзади. Квартира оказалась на последнем этаже, выше только чердак.
В прихожей он вытер ноги о коврик; нагнулся, стал развязывать шнурки – отец растерялся, пошарил под вешалкой, потом махнул рукой: мол, не снимай, иди так.
