Повелитель вещей полностью

Но наутро выглядел бодряком, вроде даже помолодел, сбросил эдак лет пятнадцать. За завтраком ни с того ни с сего спросил про заграничный паспорт. Он ответил: нету. Отец переспросил: в смысле, просрочен? Он мотнул головой: не просрочен, не было. Отец удивился: ты ни разу не выезжал? Он дернул плечом: зачем? Все, что надо, есть в интернете. Отец нахмурился, сказал, что это усложняет дело. Потом, после завтрака, кому-то позвонил. Говорил коротко: дело, мол, срочное, но разговор не телефонный. Уходя, приказал сидеть тихо, никому не открывать, ни в коем случае не высовываться.

Когда за отцом закрылась дверь, он спохватился: забыл спросить про зарядку. Кинулся к окну, потянулся к форточке. Вспомнил суровый отцовский приказ – и не открыл. Смотрел, как отец, сутулясь, идет к своему внедорожнику.

Дождавшись, пока крутая тачка отъедет, он походил по квартире, осматривая электрические розетки и пустые поверхности, но зарядки так и не нашел. Обессиленный, лег на продавленный диван. Лежал, уставясь в мертвый экран, чувствуя себя изгоем, отрезанным от мира. А главное – от Светланы. Расставаясь, они не договаривались о встрече. Это подразумевалось само собой.

Отец вернулся часа через полтора – похлопал его по плечу, подмигнул: дескать, пробьемся, где наша не пропадала. Выпил залпом стакан воды – будто не по городу рассекал на дорогущем внедорожнике, а бродил по пустыне. Он хихикнул про себя: ага, босиком.

Отдышавшись, отец начал рассказывать: про какую-то, бог знает, Наталью, его бывшую сокурсницу, которая вышла замуж за кого-то, кто сидит на паспортах. Он мгновенно представил (словно сделал карандашный набросок) грузного кряжистого мужика, сидящего на куче темно-красных паспортин-корочек. Сверкнув глазами, отец объявил торжест-венно: Наталья обещала помочь. Увлекшись цветной картинкой, он пропустил мимо ушей: в чем именно помочь? Но решил не прекословить. Чем меньше вопросов, тем скорее закончится. Отца все равно не убедишь – вбил себе в голову: нужен заграничный паспорт. Ага, он фыркнул, позарез.

– Наталья сказала, если делу не дали ход, тогда не проблема.

– А если дали? – он откликнулся безразлично, лишь бы поддержать разговор.

Отец помрачнел, задумался – и, будто снова нажали на тумблер, пустился в рассуждения. Такие же, как вчера, мутные, но в отличие от вчерашних более практические: про кого-то, кому придется заплатить – отвалить изрядную сумму; не столько за срочность – это само собой, – сколько за дополнительные услуги. Тут отец замолчал и снова ткнул пальцем в потолок, где, по правилам столетней давности игры, должны были сидеть они – отцовские недруги, с которыми отец вроде как вступает в схватку. Наподобие той, вчерашней, из которой он, хитрый сын, вышел победителем. Использовал шанс – в его случае, прямо скажем, жалкий: тот, кто в эволюционном соперничестве идет первым, обычно не доходит. Гибнет.

Чувствуя законную гордость за себя, он поднял глаза, прикидывая, чем может помочь отцу. Для начала объяснить, что страх, который накатывает на отца, это не индивидуальная программа, направленная на него лично, а общая «волна ужаса», заложенная самими разработчиками; тут он, как говорится, в своей тарелке: ему, в отличие от отца-дилетанта, хватит умений и навыков, чтобы стереть предпрограммы «ограничителей» – и ввести против них свои, собственные. Даже стало интересно, как могли бы выглядеть эти древние контрпрограммы – машинально сунул руку в карман, собираясь это выяснить; по крайней мере в общих чертах… И вспомнил: телефон-то разряжен.

Сейчас, кивая, но не особенно вслушиваясь, он думал о том, как бы изловчиться и спросить про зарядку; а главное, подойдет ли отцовская зарядка к его смартфону.

Словно расслышав эти нетерпеливые мысли, отец вынул телефон и положил на письменный стол. Сделав вид, будто заинтересовался висящей над столом картинкой – портретом узколицего мужика с длинным, как у журавля, носом, с залысинами и в буклях, – он подошел поближе. Ух ты! Не круче, чем у Гаврилы, но тоже вполне себе приличный; не стариковский, как у матери.

Вспомнив про мать, мельком, не отвлекаясь от главного, подумал: надо ей позвонить. Кстати, можно и по городскому; по городскому даже лучше – вечно пихнет куда-нибудь свой дурацкий мобильник или забудет зарядить… Жалко ее, волнуется. Невесть перед кем оправдываясь, подумал: ничего я не забыл! Такие обстоятельства. Непреодолимой силы.

Видимо, последнее он произнес вслух. Отец по крайней мере услышал. Положил ему руку на плечо:

– Пробьемся. Бог не выдаст, свинья не съест. Мы – чуваки решительные…

Он недовольно поморщился: какие еще чуваки!

Отец заметил его гримасу. Встал и подошел к окну.

– В крайнем случае продам. Как думаешь, миллиона на полтора потянет?

Решив, что тот имеет в виду дурацкие электрические игрушки – ну, эти мясорубки, кофеварки и прочее, – он слегка опешил: какие полтора миллиона! С ума он, что ли, сошел? В лучшем случае тысяч тридцать, ну ладно, сорок – если сильно повезет.

– Ты бы, это, отдохнул, полежал типа…