Чуть приподняв меч, эльф двинулся навстречу Гэлу. Он даже не шёл… он словно скользил над землёй, до того плавными и почти неразличимыми для глаз было каждое его движение. Вот он уже совсем рядом… и тут Гэл ощутил вдруг какую-то странную апатию. И, одновременно, тяжесть в мышцах… тяжесть и скованность. Не хотелось даже поднимать меч, чтобы отразить намечающийся гибельный удар… и не лучше ли просто с благодарностью принять его, милосердный этот удар…
– Нет! – неожиданно выкрикнула Гита, бросаясь вперёд и становясь между ними. – Не дерись с ним, Гэл! Он просто убьёт тебя!
– Убью! – всё так же тихо и бесстрастно подтвердил эльф, немного опуская меч и даже отодвигаясь чуть назад. – А потом женюсь на тебе, маленькая упрямица! А пока изволь отойти в сторону и не мешать нам!
– И, правда, отойди, Гита! – прошептал Гэл, постепенно приходя в себя и чувствуя, как лоб покрывается холодными капельками пота (этого ещё не хватало!). – Ничего ты уже не изменишь!
Но, вместо того, чтобы отойти, Гита приблизилась к Гэлу вплотную.
– Прости! – прошептала она, осторожно прижимаясь к его плечу. – Это я во всём виновата! Не надо было мне окликать тебя, звать на помощь!
– Я бы всё равно пришёл, Божественная! – мягко проговорил Гэл. – Так что, не вини себя понапрасну! Ни в чём не вини!
– И в твоей будущей смерти тоже?!
Голос маленькой повелительницы эльфов дрожал и срывался. И ещё он был каким-то странным, этот её голос. И выражение лица Гиты, когда она, чуть отстраняясь от Гэла, взглянула ему в лицо, тоже показалось Гэлу совершенно даже незнакомым…
– Но я ещё жив, Божественная! – произнёс Гэл, пытливо и внимательно вглядываясь в нежное лицо жены, такое знакомое, и такое незнакомое сейчас. Одновременно с этим он искоса наблюдал за эльфом, вернее, за возможными его действиями.
Впрочем, пришлый эльф вёл себя пока вполне достойно, явно не собираясь исподтишка, по подлому, нападать на увлёкшегося беседой противника. А может, просто был всецело уверен в будущей своей победе?
– Прикончи его, о, светлейший Бог во плоти! – почти истерически выкрикнул Ир, держась, впрочем, от Гэла на вполне приличном расстоянии. – Не дай этому посланцу чёрных сил трусливо уклониться от честного поединка, воспользовавшись тем, что наша бедная Гита временно не в себе и потому лишь всячески его защищает!
– Честного поединка?! – со слезами в голосе выкрикнула Гита, поворачиваясь к жрецу. – Ты смеешь называть этот поединок честным, предатель?!
– А ты изо всех сил пытаешься избежать его, человек? – всё так же бесстрастно осведомился у Гэла эльф, вновь приподнимая свой меч.
– Вот видишь, они сейчас меня в трусости обвинят! – с досадой пробормотал Гэл и, осторожно отодвигая чуть в сторону, безутешно рыдающую Гиту, добавил, обращаясь уже лично к ней: – Если меня и убьют, ты ведь не будешь сильно сожалеть об этом, Божественная?
– Маленькая! – прошептала сквозь слёзы Гита, низко опустив голову. – Назови меня маленькой, как прежде!
– Хорошо, маленькая! – послушно проговорил Гэл. – А теперь, пожалуйста, отойди и не мешай мне!
– Не мешать тебе принять быструю и неминуемую гибель?
Гэл ничего на это не ответил, да и что было отвечать…
– Если тебя убьют – я тоже умру! – неожиданно выкрикнула Гита, глядя прямо в глаза мужа. – Я и вправду умру тогда, не веришь?
«Не верю! – невольно подумалось Гэлу. – Зачем ты даже сейчас продолжаешь обманывать меня, девочка?! А может, ты не меня, а себя пытаешься обмануть?»
– Ты умрёшь, если меня убьют? – произнёс он вслух. – Но почему?
– Потому, что я люблю тебя!
Чего-чего, а такого признания от юной своей жены Гэл никак не ожидал.
– А как же Сэт? – неожиданно вырвалось у него.
Вопрос прозвучал донельзя глупо, и Гэл тут же пожалел, что, вообще, задал его. И Гита была вправе не отвечать на дурацкий этот вопрос, но она, тем не менее, ответила.
– Сэт мне как брат! – прошептала она, глотая слёзы. – Мы вместе росли, и он мне, как брат! Но не более того… не знаю, с какой стати он вдруг возомнил себе, что он и я… что между нами что-либо может… А ты сам… как мог ты поверить в то, что я тебе изменяю?!
И вновь Гэл ничего на это не ответил. Казалось бы, от искреннего признания этого прелестной юного создания Гэлу должно было стать легче на душе, но, увы, легче не стало…
Стало ещё горше…
– Отойди, маленькая! – как можно более мягко проговорил он. – Я не умру… постараюсь не умереть! Тем более, теперь, когда знаю, что и в самом деле тебе не безразличен…
Но Гита лишь вздрогнула и ещё теснее прижалась к мужу.
– Не прогоняй меня!
– Я не могу отказаться от этого поединка, маленькая! – с каким-то даже отчаяньем прошептал Гэл. – Не могу, понимаешь?!
– Нет! – ответно прошептала Гита, глотая слёзы. – Не хочу ничего понимать! Не хочу, чтобы тебя убили! Пускай он берёт власть, пускай правит вместо меня, всем правит… а мы с тобой будем просто жить! Никому не мешая, ни во что не вмешиваясь… давай попробуем убедить их предоставить нам такую возможность…
Она шептала и, кажется, сама не очень верила в то, что шептала. А может, и совсем даже не верила… просто очень хотела поверить…
