Но Тибр всё не появлялся и не появлялся, а стол, за которым сидели Глен с девушкой, постепенно обрастал самыми разнообразными блюдами и напитками. И, прикинув приблизительную стоимость каждого из них, Глен пришёл в тихое замешательство, которое постепенно усиливалось с каждым новым принесённым блюдом, грозя в дальнейшем перейти в замешательство (точнее, помешательство) уже буйное.
– Может, хватит? – попробовал он слабо протестовать, когда служанка в очередной раз плюхнула на стол вместительное блюдо с нежными мясными рулетами, но девушка лишь легкомысленно махнула рукой.
– Один раз живём!
И весело накинулась на еду, жестом приглашая юношу присоединяться.
Уныло кивнув и мысленно махнув рукой на все грядущие неприятности, Глен последовал её примеру. Они ели и пили, пили и ели, заражая друг друга отменным аппетитом, а еды и напитков на столе становилось не меньше, а всё больше и больше. Это служанки поочерёдно притаскивали из кухни всё новые и новые блюда, одновременно убирая опустевшие…
– Хватит! – взмолился, наконец, Глен. – Куда нам столько?!
Словно очнувшись, девушка с некоторым даже изумлением уставилась на целиком заставленный стол.
– Действительно, перебор… – сказала она и, обернувшись к подошедшей с очередным блюдом служанке, скомандовала: – Убирай всё назад!
Потом помолчала немного и добавила:
– Нет, сначала доставь вино в мою комнату! И прибери там всё… понимаешь?
– Слушаюсь, хозяйка! – низко поклонившись, служанка поставила блюдо на стол и, ухватив в обе руки по глиняному кувшину с вином, метнулась всё к той же дверке сбоку от стойки. А Глен, вскочив из-за стола, с некоторым даже недоумением уставился на девушку.
– Хозяйка? Но ведь…
Не договорив, он замолчал, но девушка отлично всё поняла. И весело рассмеялась.
– Она тоже хозяйка!
– Понятно! А ты, значит, её…
Глен чуть было не сказал «дочь», но замолчал, вовремя осознав, что на роль дочери трактирщицы девушка явно не тянет. Скорее уж, на младшую сестрёнку…
– Я – её падчерица! – и на этот раз отлично поняв всё то, что хотел, да так и не решился спросить молодой воин, пояснила девушка. – А она, как ты уже понял – моя мачеха! Уяснил ситуацию?
– Уяснил! – пробормотал Глен. – А твой отец, значит… как он погиб? В набеге?
И тут же понял, что зря задал этот вопрос. Трактирщики редко участвуют в набегах. Вернее, они в них почти никогда не участвуют…
– Тебе обязательно надо это знать? – спросила девушка.
И, не дожидаясь ответа, тоже поднялась из-за стола. Подойдя к юноше вплотную, осторожно взяла его за руку.
– Идём!
– Куда? – прошептал Глен, крепко сжимая руку девушки. – Мне, вообще-то, друга дождаться нужно! Впрочем, если ненадолго…
Девушка ничего не ответила, да и что было отвечать. Она просто повернулась и пошла первой, и Глену ничего другого не оставалось, как только двинуться следом.
Сразу же за дверкой оказался коридор, низкий и мрачный. И два ряда дверей, по обе его стороны, пригнанных весьма неаккуратно. Впрочем, возможно, это было сделано специально, ибо свет, падающий из дверных щелей, и являлся естественным (и, кажется, единственным) освещением коридора.
В это время девушка вдруг остановилась возле одной из таких дверей. Тихонько её приотворила, поманила к себе Глена.
– Воркуют, как голубки! – шёпотом сообщила она ничего не понимающему юношу. – Хочешь полюбоваться?
Она уступила молодому воину место у приоткрытой двери, и Глен тоже в неё заглянул. Из чистого любопытства…
Тибр и молодая трактирщица действительно лежали, обнявшись, на широкой и мягкой кровати и о чём-то тихо шептались. Одеяло с них сползло почти полностью, на полу подле кровати валялась, разбросанная вперемежку, мужская и женская одежда. Там же валялось и парочка пустых глиняных кувшинов из-под вина.
Вот так-так! А он то, Глен, грешным делом, полагал, что его друг так долго отсутствует потому лишь, что стоически торгуется за каждый кусок мыла и едва ли не за каждую самозажигающуюся палочку!
Впрочем, чего лукавить! С самого начала Глен предполагал именно нечто подобное…
– Ладно, хватит подглядывать! – буркнул он, плотно прикрывая дверь. – Других дел нету, что ли!
– А какие у нас с тобой другие дела? – насмешливо осведомилась девушка, вновь беря юношу за руку. – Ах, да, ты же хотел любви?! И, наверное, большой и чистой! Вот только денег, чтобы её заполучить, у тебя почему-то… Э, ты куда?!
Но Глен, вырвав руку, уже шёл к выходу.
– Ты что, обиделся? Да подожди ты!
Догнав Глена, девушка крепко ухватила юношу за руку.
– Какие же мы обидчивые, однако! – проворковала она, крепко прижимаясь к нему тугой грудью. – Слова нам лишнего не скажи… – продолжала ворковать девушка, обвивая руками шею Глена, и вот уже её губы, нежные и горячие, прикоснулись к губам юноши, даже не прикоснулись, а слились с ними в едином страстном поцелуе. – И мы так любим в коридорах торчать, в комнату идти нам совершенно не хочется…
