– Ну, чего ты?! – встревожился Тибр, подойдя к девушке и тоже усаживаясь рядом. – Не плачь, не надо! Чего уж теперь…
– Отстань! – крикнула сквозь слёзы Гера и отодвинулась.
«Неужели она так сильно любила этого своего однорукого? – невольно подумалось Глену. – Специально настояла, чтобы мы, сделав вон какой крюк, сюда заглянули! И зачем? Или, может, всерьёз надеялась вновь застать его тут? Да нет, вряд ли… скорее, уж некая дань памяти…»
– Ну, извини, ежели брякнул чего лишнего! – буркнул Тибр, вставая. – И вообще, ты же сейчас – воин! А воинам, к твоему сведению, плакать не положено!
– А женщинам? – спросила Гера, всё ещё всхлипывая. – Женщинам положено плакать?
И она, поднявшись, стащила с головы шлем.
Тотчас же густые золотистые волосы её хлынули вниз, тяжело растекаясь по плечам.
– Теперь я имею право плакать?
– Теперь имеешь! – сдавленным каким-то голосом прошептал Тибр, невольно любуясь девушкой.
– Надень шлем, ты что, с ума сошла! – прошипел Глен раздражённо – А если кто-нибудь зайдёт сюда и увидит?
– Надоело! – с какой-то даже ненавистью проговорила Гера, глядя куда-то в сторону. – Как же мне всё надоело, если бы вы только знали!
В это время у входа в расщелину и в самом деле послышались чьи-то тяжёлые шаги, и Глен обернулся с беспокойством. И тотчас же облегчённо вздохнул, узнав Люра.
Лишь они втроём знали, что Гера – девушка. Все остальные воины их небольшого отряда принимали Геру за юного сынишку Люра, последовавшего вслед за отцом в добровольное изгнание…
– Ну, как? – спросил Глен. – Всё в порядке?
– Какой может быть порядок у этого разноплемённого сброда? – Люр презрительно сплюнул. – Не режут друг другу глотки – и то ладно!
Снаружи, как бы в подтверждение его слов, послышался вдруг чей-то раздражённый вопль, а сразу же вслед за ним – хлёсткий звук удара. Все последующие звуки заглушил грубый насмешливый хохот, вырвавшийся одновременно из нескольких десяток здоровенных мужских глоток…
– Твари! – процедила сквозь зубы Гера, вновь натягивая на голову шлем и старательно убирая под него золотистые локоны волос. – Животные! Как же я их всех ненавижу!
Никто из троих, стоящих рядом мужчин ничего ей на это не ответил. Да и что было отвечать…
Сначала, когда их небольшой отряд стал довольно быстро обрастать всё новыми и новыми воинами, недовольными нынешним порядком вещей, Глен воспринял это, как само собой разумеющееся. Так и должно было быть… этот узурпатор, силой соединив все племена в единое целое, думал, что всё этим и закончится! Ан нет, всё ещё только начиналось…
Уже через какие-то две-три недели тут, в предгорной местности, было сколочено довольно внушительное воинское соединение из ста с лишним мечей. Предводителем стал, естественно, сам Глен (хоть он вполне искренне предлагал Люку, как более старшему и опытному, возглавить отряд). Так что теперь воины называли Глена – Глееном, хоть сам он никак не мог привыкнуть к новому своему положению и всякий раз досадливо морщился, услышав подобное обращение.
Но это были ещё, как говорится, цветочки. Ягодки начались позже…
Очень скоро Глен убедился, что большая часть воинов его отряда недовольна не тем, что Стив узурпировал власть и стал единственным повелителем всей обширной этой долины. Даже то, что этот отступник презрел священные заветы предков и принялся в ускоренном порядке превращать разрозненные племена в некое единое целое, не очень то взволновало воинов, предложивших Глену свой меч и воинское умение. Больше всего они были недовольны недавним указом Стива, воспрещающим любые набеги на то или иное селение некогда враждебных племён.
Набеги были всегда, и они тоже были освящены высшей волей Семи небесных праведников. Набеги, отражение набегов, контрнабеги… из всего этого и состояла повседневная жизнь мужчин каждого из племён. Набег – это возможность безнаказанно грабить, насиловать и даже убивать, возможность быстрого и лёгкого обогащения за чужой счёт. Правда, некоторая часть воинов из набегов, обычно, не возвращалась, но все относились к этому с каким-то фаталистическим спокойствием, как к досадному, но неизбежному злу. И каждый надеялся, что именно его минёт горькая сия чаша…
Так что, в первую очередь, присоединялись к Глену (и даже уже к Глеену), не просто любители острых ощущений, а самые, что ни на есть, отъявленные насильники и грабители, которых и в самом деле совершенно не устраивал новый порядок вещей.
И, естественно, все они открыто выказывали недовольство тем, что Глен тоже не позволял грабить и разорять жителей всех без исключения селений, кроме, разве что, жилищ, принадлежащих жрецам и предводителям, перешедшим на сторону Стива или просто назначенных им. Впрочем, насиловать и, тем более, убивать он не разрешал даже в этих исключительных случаях…
