Таков был извечный обычай, освящённый, к тому же, непререкаемым авторитетом Вечного и Сияющего Неба, и Гэл даже не пытался хоть как-то изменить, тем более, отменить суровый этот обычай. К тому же, быстрое умерщвление раненых вампиров было всё же значительно гуманнее, нежели отношение самих вампиров к раненым эльфам. Раненых, в том числе и тяжелораненых, наравне с просто захваченными в плен, вампиры немедленно уволакивали в свои мрачные и таинственные подземелья, обрекая тем самым несчастных на ту же смерть, но не мгновенную, а долгую и чрезвычайно мучительную.
Сам Гэл, впрочем, в безжалостном истреблении поверженных врагов никакого участия не принимал. Просто стоял, отвернувшись, и ждал, когда же всё это закончится.
Закончилось всё на удивление быстро… да и раненых врагов оказалось не так много…
– Что теперь, Божественный предводитель? – спросил Пул, тяжело дыша и засовывая окровавленный меч обратно в ножны. – Будем искать пленников?
– Если они живы ещё! – проговорил Гэл, думая о чём-то своём. – Впрочем… времени не так и много прошло…
Времени, считая с самого момента нападения вампиров на одну из пограничных ячеек, прошло всё же довольно много: где-то около суток. А всё потому, что Ир, Верховный жрец, первым получивший об этом известие, намерено задержал гонца… так что Божественная повелительница Гита узнала о трагедии лишь сегодня утром. И то, совершенно случайно, от одного из младших жрецов, тайно ненавидящего Ира и потом осмелившегося ослушаться его строжайшего повеления: не сообщать ничего Божественной повелительнице, дабы не отягощать её светлый ум и высокие помыслы подобными досадными мелочами…
Гэл, всецело занятый военными упражнениями с новобранцами, узнал о дерзкой вампирской вылазке и того позже. Сперва к нему прибежал донельзя взволнованный придворный и, низко поклонившись, передал Божественному предводителю просьбу (не приказ, а именно просьбу) от Божественной повелительницы срочно прибыть в её покои. И Гэл, разумеется, тотчас же поспешил к Гите и застал её в спальне, причём, безутешно рыдающей.
– Что произошло? – взволнованно спросил он. – Обидел кто?
Завидев Гэла, Гита тотчас же бросилась к нему на шею и, давясь слезами, попыталась что-то объяснить… но, увы, безуспешно…
– Ну, тише, маленькая, тише! – принялся бормотать Гэл, тотчас же подхватывая жену на руки и зарываясь лицом в пышные золотистые завитки её волос. – Ну, что произошло-то?
Гэл и раньше изредко (и, разумеется, лишь наедине) называл Божественную повелительницу ласкательным словом «маленькая»… в последнее же время он почти никогда её так не называл. Это слово принадлежало Гере, и Гэл, даже потеряв (и, скорее всего, навсегда) бывшую свою возлюбленную, слово это оставил, как напоминание о ней.
О самой Гере, и о тех двух ночах счастья, которые она ему когда-то подарила.
Но сейчас утешительное слово «маленькое» было вполне уместно, уж очень горько и безутешно рыдала юная повелительница эльфов в объятиях не слишком любимого мужа.
– Сэт! – наконец-таки смогла проговорить она сквозь целый поток слёз. – Спаси его! Умоляю, спаси!
Ничего больше Гэл так и не смог разузнать от безутешно рыдающей Гиты. Впрочем, остальное ему коротко и доходчиво смог объяснить Пул, тоже поспешивший сюда по приказанию (уже не просьбе, а именно приказанию) своей Божественной повелительницы.
Как последовало из его торопливых объяснений, ячейка, подвернувшаяся нападению вчера, была именно той, куда незадолго до этого и был отправлен в изгнание бывший советник Сэт. Среди убитых его, впрочем, не оказалось, а значит…
– Значит, беднягу Сэта вампиры утащили с собой, – закончил за Пула сам Гэл. – Ну, что ж… попытаемся его оттуда вызволить…
Услышав последние слова мужа, Гита вдруг с таким пылом принялась осыпать жаркими поцелуями его лицо, шею, руки, что Пул невольно отвернулся. Да и самому Гэлу стало как-то не по себе.
Уж он-то понимал (как и Пул, впрочем), чем на самом деле являются и что означают страстные эти поцелуи…
– Попытаемся вызволить всех захваченных пленников, – уточнил Гэл, осторожно опуская Гиту на самый краешек постели и, обращаясь уже к Пулу, добавил: – Немедленно объявляй общий сбор!
Но Пул почему-то медлил, и тогда Гэл повторил, уже куда более громким и повелительным голосом:
– Объявляю общий сбор воинов! Или ты что-то не понял, советник?!
– Ир… – упавшим голосом пробормотал Пул, стараясь не смотреть ни на Гэла, ни, тем более, на Божественную повелительницу Гиту. – Он, от имени Высшего Совета, запретил воинам хоть что-либо предпринимать в ответ на эту незначительную, как он выразился, вражескую вылазку.
– Вот даже как?! – насмешливо хмыкнул Гэл, а Гита, услышав последние слова Пула, вновь захлебнулась в рыданиях. – А если я, несмотря на этот его запрет, отдам свой приказ воинам?
– Они не пойдут! – ещё более упавшим голосом проговорил Пул. – Я уже обсуждал ситуацию с некоторыми командирами… они просто не посмеют ослушаться воли Совета и Верховного жреца…
– Даже если я лично им это прикажу?
