Уже пробужденные шумом, тролли стояли наготове. Рой стрел вылетел из леса, и воины-люди отступили.
— Держитесь! — крикнул Мати. — Мы отобьемся!
— В этом лесу — не выйдет! — проревел Бихан, возбужденно кружа. Потом остановился перед Синой. — Сина! Вспомни свои видения! Что ты видела?
Странно спокойная, Сина закрыла глаза и позволила воспоминаниям овладеть собой.
— Я вижу старый форт… стоящий на земле камень…
Бихан выгнул шею и обнажил зубы. Он сказал Мати:
— Чародейка видит старый форт у Данн Нейре! Идемте, быстро! Можно пройти лесом.
Тролли во все глаза смотрели на говорящего пони.
— Скорее! — взмолилась Сина. — Делайте, как он говорит!
Тролли побежали к реке, а там — на юг, вдоль берега Лонгхайла. Густой подлесок мешал продвижению всадников, и в душе у Сины проснулась надежда. Бихан был сразу везде: вел беглецов впереди, подгонял сзади. Два десятка троллей уже несли на себе красные полукруглые отметины его зубов и бежали скорее от страха перед кричащим, командующим пони, чем от страха перед Черными Щитами, которые преследовали их.
Наконец они добрались до Данн Нейре, где Лонгхайл впадает в Пролив Китры. Древний круговой форт стоял на высокой скале, выходящей на море. Пройдя по узкой, осыпающейся косе, тролли закрыли за собой ворота форта, старые и пострадавшие от непогоды, и принялись укреплять их сучьями и ветхой мебелью.
— Они не выдержат! — простонал Мати.
— Подход узкий, атаковать тут можно только одному всаднику, — пропыхтел Бихан. — Когда всадник подъедет к воротам, выпустите в него побольше стрел, потом выдерните их и используйте снова. Для этого тебе не нужна Магия, юноша, только здравый смысл.
Тяжело дыша после долгого бега, Сина следила за спором пятнистого пони и тролля.
— С чего это ты заговорил? — спросил Мати. — И с чего это ты все знаешь, что должно случиться?
— Я говорю, когда мне есть что сказать, — отрезал пони, его бархатные губы старательно кривились, произнося слова, будто он говорил на чужом языке. — А ты думал, я гадалка?
Сина упала на колени перед пони.
— Мастер Фаллон! — воскликнула она. — Я думала, вы умерли! Я же сама разожгла ваш погребальный костер!
Ньял свернул с широкой горной дороги и погнал жеребца вверх по склону к Пещере Драконихи. Он знал, что опережает лордов лишь на несколько часов, ибо время от времени видел далеко внизу на зигзагообразной дороге мелькающий флаг Неда. Авелаэр выбился из сил, его взрывчатая бодрость иссякла, и он с трудом переставлял ноги. Но не поэтому Ньял остановился здесь. Он остановился из-за Брэндона. Таков был обычай: в случае чьей-то смерти зимой ждать весны, чтобы подняться на гору и сообщить о кончине воина. Прощание Брэндона так и не состоялось, а без этого его дух не мог попасть в Чертог Драконихи. И совершить церемонию имели право только ближайшие родственники.
Недалеко от входа' в пещеру Ньял привязал Авелаэра к дереву и прошел последние ярды пешком. Флаги, оставшиеся от Прощания Телерхайда, обтрепались и поблекли от долгой зимы. Мокрый снег забил узкую тропу, но плоские камни перед входом были теплыми. Скверный пар дыхания Драконихи вырывался из темного устья.
Ньял встал на колени на теплый камень. Он не знал священных слов. То, что слетало с его губ, было просто молитвой. Ньял сообщил Драконихе, что Брэндона убили. Что он умер отвратительной смертью, но все же как воин — в безмолвной битве с неизвестным врагом. Что зло обрушилось на Морбихан, что уловки заменили мужество, а вероломство — честность. Ньял злился и был рад, что он один, ибо он еще и плакал. Чувства настолько овладели им, что он потерял всякое ощущение времени и не сразу вскочил, когда за спиной услышал предупреждающее фырканье Авелаэра.
Трое человек верхом загородили тропу. Ньял встал, ругая себя за неосторожность и глупую чувствительность. Мечи всадников были уже обнажены. Ньял едва успел вытащить свой, но добраться до Авелаэра времени уже не было. Когда два всадника поехали прямо на него, Ньял узнал Фаррила и Комбина.
Нырнув под первый удар Фаррила, Ньял бросил горсть пыли и камешков в морду его лошади. Животное отпрянуло. С проклятиями Комбин надвинулся на Ньяла и размахнулся своим тяжелым мечом. Ньял отразил удар, уйдя влево, по другую сторону от щита всадника, чтобы получить доступ к его руке с мечом. Третий всадник галопом бросился к ним, и Ньял стал отступать к пещере.
Отрезав ему путь, Фаррил снова вступил в битву. Атакованный с двух сторон, Ньял оступился на шатающемся камне и беспомощно растянулся на тропе. Фаррил свесился с седла, чтобы нанести последний, смертельный удар. Но на полувзмахе он вдруг издал хриплый крик и замертво упал рядом с Ньялом, его дух улетел прежде, чем тело коснулось земли. Вскочив на ноги, Ньял круто повернулся ко второму всаднику.
— Сэр, давайте к лошади! — крикнул знакомый голос.
И Ньял узнал третьего всадника.
— Тим! — крикнул он, отражая удар Комбина.
— Вероломство! — проревел Комбин, когда Ньял сразил его.
— Давайте к лошади! — повторил слуга. — Остальные недалеко!
