Четыре огромных шалка — гигантских гаркинских лося — подняли головы и посмотрели на гостей. Ничуть не испугавшись, три самки продолжали довольно пастись. Самец выгнул шею, качнул тяжелой короной бархатистых рогов, фыркнул с равнодушным вызовом, но тут же утратил интерес к усталым путникам и отправился за своими женами к дальнему краю озера. А на другом берегу стояли невысокие шатры племени пикси, и тонкий дымок поднимался над кострами.
— Финн вернулся! — закричал пожилой пикси, вышедший из ближнего шатра, когда путники огибали озеро.
Тут же началась суматоха. Маленькие собачки лаяли и прыгали, норовя лизнуть долгожданных хозяев. Родители поднимали детей на вытянутых руках, чтобы полюбоваться, как их малыши выросли за прошедшие недели. Все кругом обнимались. Сину представили кое-кому из пикси. Новым знакомцам пришлось вставать на цыпочки, чтобы звучно расцеловать ее в обе щеки. Сильные руки сняли Руфа Наба со спины Бихана. Его отнесли в шатер отдыхать. Пони привязали у озера, где зеленела выдержавшая морозы трава.
Финн торжественно вытащил стрелу из колчана и опустил в мешочек с белыми кристалликами.
— Мы благодарны тебе, о великий шалк, за твой дар, — крикнул он, натягивая тетиву. Тонкая стрела глубоко вошла в бедро ближайшего шалка-сампа. Лось взбрыкнул, но тут же упал на колени и заснул. Старуха пикси, что-то тихо бормоча, перерезала ему горло острым каменным ножом и подставила закопченный глиняный горшок под струю крови. Шалк даже не вздрогнул. Сину передернуло.
За трапезой, состоявшей из хорошо прожаренных кусков шалка, Финн рассказал своему племени о том, как упал и разбился Камень, и о великанском пророчестве. Погасли радостные улыбки на освещенных костром лицах, стихли праздничные песни, лишь потрескивал негромко костер да решительно звучал голос Финна.
— Великанское суеверие утверждает, что когда-то должен наступить конец Древней Веры. По мнению великанов, это происходит уже сейчас. — Финн считал на пальцах, выделяя каждый пункт. — Герой умирает — и Телерхайд был убит. Сумятица времен года… сами видите, Иды пришли, а травы для шалков все еще нет. Я забыл! Предатель набирает силу. Ну, — Финн взглянул на Сину, — северные лорды убеждены, что Ньял, приемный сын Телерхайда, стал предателем. Говорят, это он убил своего отца.
Шепот ужаса прошелестел по собравшимся.
— Итак, — Финн загнул третий палец, — предатель есть. О разрушении Камня я уже сказал. Исчезновением светила вполне могло быть недавнее затмение. Это первые пять из великанских знамений Последних Дней.
Старик пикси плюнул в костер.
— Да, но и раньше бывали холодные весны, и затмения, и разбитые Камни. Даже герои погибали от руки тех, кого любили. — Он погрозил пальцем королю пикси. — О, что великаны и эльфы суеверны, не значит, что мы, пикси, должны считать это концом света.
— Конечно, нет, — согласился Финн.
— А если и так, мы придумаем, как извлечь из этого выгоду для себя, — ухмыльнувшись, добавил старик. Послышались смешки.
— А остальные знамения какие? — спросил сиплым голосом молодой пикси, одетый в шкуру шалка.
Финн поднял другую руку и поочередно загнул два пальца.
— Раскол Пяти Племен и гибель Магии. И прежде чем вы станете думать дальше, я вам скажу, что ее величество мейга изгнала меня, всех пикси и госпожу Сину из своих владений.
Пикси смотрели на вождя молча. Они были ошеломлены.
— А как насчет наших прав на воду? — Тощая пикси подошла к костру. Двое детишек цеплялись за ее юбку.
— Никто не запретит нам переходить летом реку Тьму, когда нам нужно будет напоить шалков! — крикнул кто-то сзади.
— Нам не скоро понадобится поить шалков. Спасибо этой отвратительной погоде, — заметила Фир Дан. Остальные, ворча, кивнули.
Дряхлый пикси повернулся к Сине.
— Точно, это будет уже шесть знамений. За пятьсот лет ни одна мейга не отказывала нам в праве проходить по ее территории с нашими стадами. А что Магия, госпожа чародейка? Она погибла? Как случилось, что мы потеряли луну, не получив предупреждения от человека-чародея?
Сина покраснела. Пока она обдумывала, как ответить, встал Финн.
— Есть одно светлое пятнышко в этом мрачном году.
И он немного подбодрил соплеменников рассказом о том, как затмение вмешалось в эльфийскую церемонию.
— Что ж, возможно, и все семь великанских знамений исполнились, — сказал старик пикси, когда Финн кончил рассказ. — Я такой весны сроду не видал: травы для шалков совсем нет, вода в озерах поднялась как никогда, снег в горах еще не стаял. Скоро начнется настоящий потоп. Мы никогда не стояли так далеко от гор в это время года. И чувствуете, как холодно? — Ночь была холодная, и около губ старика клубился пар. — Возможно, нам придется откочевать еще дальше, если так и пойдет.
— Куда бы ни пошел Великий Шалк, я доволен, — ответил Финн, откидываясь на большую подушку и глядя в небо. — Я видел столько людских и эльфийских жилищ, — в его устах слово «жилище» прозвучало так, будто эти дома были тюрьмой, — что я был бы счастлив брести за стадами шалков по нескончаемой зиме, лишь бы только оставаться под открытым небом да быть свободным.
