Я хотел было спросить ее, что она имеет в виду, но огромная волна поднялась над морской гладью, взбудораженной взмахами драконьих крыльев. Тень накрыла меня, и в голове моей зазвенел крик чудовища.
Оно приземлилось на поросшей черными соснами скале, как раз над моей родной деревней. Скала превратилась в городскую стену, а деревня стала Дюрбрехтом. Город охватывало пламя, стены почти полностью лежали в руинах, а на месте школы Мнемоников, на совершенно открытом месте стоял гроб, окруженный скорбящими, среди которых я опознал Урта. Рядом с ним стояла и Рвиан. Я шагнул к ним, но застыл на месте, завороженный криком дракона.
Я поднял голову, не в силах спорить с властным призывом, содержавшимся в этом крике. Дракон уселся на задние лапы, держа облаченного в блестящую броню Хо-раби в одной из своих когтистых лап. Рыцарь тщетно размахивал мечом, стараясь уязвить чудовище. Его действия не причиняли дракону ни малейшего вреда. Тот поднял человека и, раскрыв пасть, сомкнул свои челюсти на шее Хо-раби. Тело упало, а дракон вновь раскрыл пасть, издавая пронзительный крик. Со всех сторон меня окружили Хо-раби, которые, не замечая меня, поднимали свои луки и посылали длинные черные стрелы в дракона, чьей гладкой синей шкуре подобные снаряды не могли причинить никакого вреда. Дракон, казалось, даже не замечал их. Он только расправил свои крылья и несколько раз взмахнул ими, и Повелители Небес разлетелись в разные стороны, точно сухие листья. Непонятно было, почему меня не сдуло вместе с ними, но я остался стоять там, где и был, а зверь сложил свои крылья и уставился на меня желтыми глазами.
Теперь он не казался мне таким уж страшным, когда сидел там среди окружавших его когтистые ноги трупов. Мне даже показалось, что он настроен ко мне дружелюбно. Зверь звал меня, поэтому я поманил к себе Рвиан и Урта и начал взбираться на полуразрушенную стену. Я знал, что если сумею добраться до дракона, то он даст мне ответ, вот только не знал, какие вопросы задам ему. Я карабкался вверх, но не успел добраться до дракона. Небо вновь наполнилось судами Хо-раби, и зверь расправил свои крылья, приготовившись к полету. Я закричал, умоляя его подождать, но чудовище рванулось вперед, а ветер, поднятый его крыльями, опрокинул меня вниз. Я слышал, как Рвиан потребовала:
— Давиот, мы должны…
Тут я проснулся.
Простыня обмоталась вокруг моих ступней, насквозь пропитанная потом. Голова моя болела, конечности не слушались, когда я поднялся и медленно побрел к умывальнику. Вода была теплой, но я попил и полил ее себе на голову, а потом, подойдя к окну, рухнул грудью на подоконник и принялся смотреть на улицу. Еще даже не совсем рассвело, но в небе уже висела тяжелая как свинец напряженность, а воздух был горяч, как в летний полдень. От толстых стен башни веяло теплом. Находившийся внизу двор был тих, но я все еще слышал шум крыльев дракона. Комната внезапно показалась мне очень маленькой. Я отошел от окна, умылся, затем натянул свою рубаху и панталоны, обулся и вышел прочь.
Слуги-Измененные точно во сне двигались по залу. Они, как мне показалось, менее нас, Истинных, страдали от жары, хотя движения их казались ленивыми. Я попросил у служанки-«кошки» чаю. Она, я был уверен, заметила браслет у меня на запястье, но не выказала никаких признаков заинтересованности, как и Тал, однако принесла мне чаю, фруктов и хлеба. Я поблагодарил.
Позавтракав, я еще немного посидел, дождавшись, когда в трапезной появились дружинники. Рекин и Сарун не появлялись, но пришла Андолина, державшая за руку Бардана. Вдовствующая наместница поприветствовала меня и с тяжким вздохом опустилась на стул, награждая меня усталой улыбкой.
— Ох, эта жара, Давиот, — пробормотала она. — Я едва в состоянии выносить ее, а уж бедняжка Гвеннет…
— Скоро уже? — спросил я.
Андолина ответила мне:
— С ней Гарат, он говорит, что со дня на день. — Она покачала головой. — Грустные времена, правда? Он родится, когда скончался Гаан и вот-вот нападут Повелители Небес.
— Да, времена грустные, — согласился я. — Но…
