Бардан начал дергать меня за рукав, требуя, чтобы я рассказал ему что-нибудь, и я поведал мальчику историю о Дриффе и Вепре из Драггонека. К тому времени, когда я закончил, в зале уже было полно народу и Рекин подошла ко мне. Я посмотрел на колдунью, вопросительно подняв брови, она же кивнула рукой, взъерошив волосы Бардана. Точно по какому-то молчаливому соглашению, мы не стали заговаривать о Гаане и о том, что имело место в покоях Саруна, а завели беседу о лучших временах. Рекин хотела знать о том, что я делал в Дюрбрехте и после него, и мне пришлось доставать воспоминания из ящичков своей памяти, чему когда-то учил нас покойный Мартус. Я не стал вдаваться в детали своей дружбы с Уртом, почти ничего не сказал о своих отношениях с Рвиан, ни словом не обмолвившись о подарке Лана и о встрече Измененных с Хо-раби, свидетелем которой я стал. Мне было грустно от того, что я не могу сказать всей правды такому старому своему другу, как Рекин, но я знал, что главная обязанность ведуньи — Дарбек и Камбар, так что у нее не останется другого выбора, как только передать все мои тайны начальству в Дюрбрехте.
Если Рекин и почувствовала, что я что-то утаиваю от нее, то не подала виду и предложила мне пойти прогуляться в город, где обещала проводить меня до дома, в котором Делия жила с Кэном. Я согласился, но сказал, что прежде должен позаботиться о своей кобыле, так как жара причиняла неудобства не только людям, но и животным, а нам предстояло длинное путешествие на север через Треппанек в Дюрбрехт.
Мы отправились в конюшню, где конюх-Измененный с перебинтованным предплечьем посетовал на то, что я был прав, говоря о скверном характере своей лошади. Рекин посмотрела на кобылу и тихонько сказала:
— Тебя ведь Андирт впервые посадил на лошадь, так?
— Так и было, и, клянусь Богом, у меня потом все болело.
Она рассмеялась и пробормотала:
— Старая боль. Ее место в прошлом.
Я молча кивнул в ответ. Мнемоники не единственные, у кого есть воспоминания. Просто наша память точнее в деталях, чище в изображении картин прошлого, что подчас лишь больнее ранит сердце.
Мы не торопясь вышли в измученный жарой город. Тенты, которые в нормальный год растянули бы только через несколько месяцев, прикрывали дома, и те немногие из жителей, которых мы видели на улице, двигались точно в летаргическом сне, стараясь держаться в тени. Мы спустились туда, где рыбаки вытащили на берег свое судно, и Рекин указала мне на дом.
— Пойди поздоровайся с сестрой, — предложила колдунья. — А я буду ждать тебя в «Летающей Рыбине».
Я кивнул, разглядывая хижину, которая была точной копией жилища моих родителей с двориком перед ней и огородом на задах. Впрочем, огородные растения погибли от засухи, а те, которым все же удалось взойти, выглядели чахлыми и унылыми. Знакомый запах гниющих водорослей витал в воздухе. Здорово все-таки, что я смогу увидеться с Делией, которую всегда очень любил. Я подошел к открытой двери под сделанным из старого паруса тентом и позвал сестренку.
Она вышла, и на немного нахмуренном лице ее я прочитал вопрос. Волосы Делии были подвязаны платком, руки выпачканы мукой. Я узнал сестру сразу, хотя теперь передо мной стояла взрослая красивая женщина.
Делия на какую-то секунду недоуменно уставилась на меня, и на лице ее медленно расцветала улыбка. Я сказал:
— Не узнаешь своего брата?
Делия просияла и чуть было не сбила меня с ног, бросившись ко мне в объятия.
— Давиот! Глазам своим не верю, это правда ты?! Я не узнала тебя. Ты Сказитель? Останешься?
Осыпая меня потоками слов и градом вопросов, Делия проводила меня в свое жилище, желая знать все, что хочет знать любящая сестра, встретившись с братом, которого не видела много лет. Она усадила меня за грубо сколоченный стол и налила в кружку некрепкого желтоватого пива. Делия выглядела счастливой, Кэн был, несомненно, хорошим мужем. Он отправился на ловлю рыбы на лодке, за которую молодожены еще должны половину ее стоимости и которая, если Бог дарует им удачу и не позволит рыбе уйти из Фенда, скоро станет их полной собственностью. Детишек пока что нет, может, это и хорошо в столь страшные времена, но потом… А я? Был ли в Вайтфише? Слышал о Тониуме? Как мама с папой? Все ли у них в порядке? Как только позволят время и работа, они с Кэном обязательно отправятся на юг… Где я был? Куда еду? Остановился в замке? Тогда, значит, знаю о смерти Бардана?
Она спрашивала меня и отвечала на вопросы, так что я едва мог спокойно выпить пива. Все-таки как здорово было вновь увидеть сестру.
Но все же мне пришлось сказать ей, что я должен идти, Рекин ждала меня. Делия предложила мне пожить у них, но я объяснил сестре, что должен оставаться в замке, полагая, что в такое время лишний рот потребует от сестры и ее мужа дополнительных трат. Я обещал навестить их снова, когда Кэн окажется дома, и сказал, что, вполне возможно, буду выступать в какой-нибудь таверне, на что Делия попросила известить ее, где именно, так как ей очень хотелось послушать меня. Гордость сестры за меня вызывала у меня смущение. Мы обнялись, и я отправился в город.
