Почти у самого хребта я как раз и нашел такую полянку. Деревьев там было мало, лужайку покрывала высокая трава, я слышал поблизости шум ручья. Я спешился и повел свою кобылу в сторону от тропинки. Местечко, в котором журчал бивший фонтанчиком прямо из горы ручей, пересекавший луг, было открытым. Я напоил лошадь и надел путы на ее передние ноги. Затем я почистил кобылу (все еще надеясь, что подобное отношение смягчит ее характер) и выдал ей овса. Она недовольно замотала головой, когда я отказался выдать добавку, и, в конце концов смирившись, принялась щипать травку. Я развернул одеяло и отправился на поиски сухих дров для костра. Я набрал их уже целую охапку, когда увидел свет.
Он шел с юга, где склон рассекала глубокая расщелина. Я стал думать, что бы это могло означать. Может быть, какие-нибудь другие путники развели костер, но тогда большая группа, потому что огонь высокий. Ни нужды, ни желания в собеседниках у меня не было, но любопытство заставило меня положить свою ношу и отправиться посмотреть, кто бы это мог быть. Тут я подумал, что разбойники в этих местах не редкость, поэтому следует проявлять осторожность. Мне пришло в голову, что если это и в самом деле бандиты, то мне следует сесть на лошадь и известить торнбарские власти. А если это всего лишь купеческий караван, то тогда моя обязанность — познакомиться с купцами и рассказать им одну-другую сказочку.
Из-за дубов я увидел некое подобие каменной чаши, внутри которой и находился костер. Отблески пламени озаряли каменные стены чаши, и я смог разглядеть возле костра четверых. Лошадей при них не было. Я остановился на краю леса, скрытый тенью, и проклял себя за то, что не взял своего посоха, потом лег на живот, подполз к краю чаши, где деревца и валуны скрывали меня, и заглянул вниз. Я издал вздох удивления, поняв, что те, кто там находится, не одного со мной племени: не честные торговцы или злонамеренные преступники, а просто Измененные. Что же они могли делать здесь, для чего разожгли такое пожарище и откуда пришли? Они, должно быть, принадлежали кому-нибудь из жителей Торнбара и сбежали оттуда. А вот для чего, об этом я не имел ни малейшего понятия. Может быть, для совершения какого-нибудь секретного, понятного только их соплеменникам ритуала? От Урта я слыхал, что Измененные собираются для свадебных церемоний и тому подобных обрядов вдали от глаз людей, но что могло привести четверых из них так далеко в горы ночью и что заставило разжечь такой огромный костер?
Потом что-то, наверное, шестое чувство, заставило меня поднять глаза к небу. Может быть, какое-то слабое, едва ощутимое колебание воздуха. Я знаю только, что поднял голову и увидел спускающийся воздушный корабль. Меня бросило сначала в жар, потом в холод, зубы мои застучали. Я сжался, схватившись рукой за выступавший из земли корень, мечтая только о том, чтобы слиться с землей, превратившись в тень. Колдуны Хо-раби наделены даром чувствовать магическое присутствие, не могут ли они также учуять и меня? Думаю, что если бы корабль не оказался так близко от меня, я бы не выдержал и бросился бы наутек. Но я понимал, что если сделаю это, то тогда уж Повелители Небес точно заметят меня, догонят и убьют. На какую-то секунду я снова превратился в мальчика на берегу в деревне Вайтфиш. Мне захотелось помочиться.
Корабль прилетел с востока беззвучно, как филин на охоте. Огонь подсвечивал его брюхо, вид которого вызвал у меня ассоциацию с кипящей кровью. Очень ясно я видел пляшущих вокруг судна элементалов. Очевидно, в свете пламени они всегда лучше различимы. Я посчитал подсвеченные огнем красные лица выглядывавших из корзины воинов, которых, как и в прошлый раз, оказалось десять. Корабль, спустившись пониже, остановился. Он оказался на одном уровне со мной, и я подумал, — нет, я знал! — что Хо-раби смотрят прямо на меня. Я затаил дыхание. Я хотел только одного — стать частью скалы, тенью среди теней. На мгновение я закрыл глаза, а когда открыл их, то увидел, что корабль спустился поблизости от огня. Корзина коснулась земли, и ее пассажиры вышли на землю. Колдун Хо-раби вскинул руки и произнес какие-то слова на странном, почти понятном языке. Затем он присоединился к своим спутникам, которые стояли перед четырьмя Измененными.
Они разговаривали.
Костер, служивший посадочным знаком, хорошо освещал их лица, а каменная чаша усиливала звуки голосов. Я слышал, как Хо-раби спрашивают, а Измененные отвечают им. Но для осознания этого факта моему разгоряченному мозгу понадобилось еще какое-то время. Я не мог понять, о чем идет речь, но видел, что у них существуют некоторые сложности в общении, как будто одни или другие пользуются неродным языком. Но уже то, что они общались, было очередным чудом этой ночи удивлений.
