Мистер Кардовьер довольно улыбался, когда Денис доходил до его любимых моментов. Время от времени старик что-то комментировал на португальском языке, иногда он просил читать помедленнее, иногда приходилось прерываться, чтобы проводить старика в гальюн. Денис откладывал книгу, когда принесли их обед, и когда старому капитану нужно было принимать лекарства. Он прервался и в тот момент, когда зашумели двигатели и судно плавно качнулось. Денис предпочёл бы находиться в этот момент на верхней палубе и наблюдать за удаляющимся берегом, но он сидел в каюте и читал книгу старику.
Симус конечно в тот момент заметил заминку и спросил:
— Первый раз в море?
— Первый.
Старый капитан широко улыбнулся:
— Будь уверен — не последний. Тот, кто выходил в море однажды, сделает это ещё не раз. Море будет звать тебя, матрос.
Денис не зная, как ответить, пробубнил, что он просто попутчик, а не матрос. Симус перестал улыбаться, и скомандовал читать дальше.
И Денис читал. Он остановился, только когда мистер Кардовьер уснул. Это случилось гораздо раньше десяти, но Денис не решался уйти. Он добросовестно дождался назначенного часа и со спокойной душой поплёлся в свою каюту, потирая на ходу уставшие глаза.
Рикки и Стэн уже были на месте, сидели на кровати нижнего яруса. Стэн сразу же протянул кулак, что означало: нужно сыграть в «камень, ножницы, бумага». Денис тоже вытянул кулак. По счёту «три» показали фигуры: Денис — ножницы, у Стена — камень. Тот победно заулыбался, забрался на второй ярус и вальяжно растянулся на своём, честно выигранном спальном месте.
— Так и знал, что у тебя будет камень! — с досадой сказал Денис, расстилая на полу спальный мешок.
— Так что же ты не показал бумагу? — спросил Стэн.
— Подумал, что ты соригинальничаешь.
— Что тебе сказали делать? — поинтересовалась Рикки. — Почему у тебя глаза такие красные?
— Я весь день читал отцу капитана «Моби Дика».
— Весь день читал? — с ненастоящим сочувствием спросил Стэн. — Бедненький!
— Не весь-весь конечно, каждый час я прерывался, чтобы сводить старика в туалет.
— А я полдня простояла за посудой, — сообщила Рикки, — Её не очень много, но отмыть совершенно невозможно… Из чего они тут готовят? А Стэну вместе с другими матросами пришлось отдраивать верхнюю палубу.
— Похоже, место на полу досталось мне справедливо, — заметил Денис, забрался в мешок и с наслаждением закрыл глаза — они так болели, словно под веки забился песок. — Ну что, спим?
— Спим, — в один голос ответили Рикки и Стэн.
Кто-то из них выключил свет.
Первые дни пролетели незаметно. Денис редко покидал каюту отца капитана, но ему нравилась компания мистера Кардовьера — у старика был хороший литературный вкус и десятки сумасшедших историй о его молодости, достойные того, чтобы стать романом. Старый капитан в свои годы всё ещё оставался романтиком и благодарил за это море. Он говорил, что разрешит снести его на землю, только после смерти. Денис Симуса Кардовьера хорошо понимал. Не влюбиться в совершенно фантастические закаты, в усыпанное тысячами звёзд ночное небо, в раскатистый, успокаивающий шёпот волн и бескрайние просторы, дарящие чувство свободы, было просто невозможно. Здесь, в открытом океане всё казалось особенным, неповторимым, удивительным. Несколько раз Денис видел стаю резвящихся дельфинов, и это неизменно вызывало бурную радость, а когда на пути повстречался гигантский кит, он вообще испытал восторг сравнимый с детским: искренний и всеобъемлющий. Денису успел понравиться такой образ жизни.
Рикки тоже втянулась в морские будни — уж она-то чувствовала себя в своей тарелке, а вот Стэну приспособиться было не просто. Несчастный постоянно ходил то с мертвенно-бледной, то с болезненно-зеленоватой кожей.
— Да что с тобой? — с тревогой спрашивала Рикки всякий раз.
— Я неважно себя чувствую, — отвечал ей Стэнли, — здесь, за сотни миль до ближайшего кусочка земли. Поскорее бы уже сойти на сушу!
На то, чтобы полностью адаптироваться, у него ушла примерно неделя. С течением времени, его лицо приобрело нормальный цвет, он стал значительно реже недовольно бубнить, начал выходить на палубу с чуть большей охотой. Такие перемены, по убеждению Дениса, во многом произошли благодаря членам команды, которые не упускали случая подшутить над Стэном, называя его то «хиленьким», то «нежненьким», а то и вовсе «размягчённым». Что ему оставалось, в такой ситуации, кроме как взять себя в руки?
Команда на судне была небольшой, и в основном состояла из мужчин среднего возраста. Большинство — чилийцы и португальцы, но нашлись среди них и француз, и испанец, и даже эфиопы. На английском говорили единицы. Кроме капитана, Эрни и Симуса Крдовьера, на языке международного общения могли изъясняться боцман и матрос по имени Гэрри. Единственная на судне женщина английский язык, похоже, понимала, но говорить на нём не могла.
