Но кто может сказать, что происходит за облаками? Откуда нам знать, какой негодяй успел уже протолкаться сквозь толпу святых к самому Господу и стоит по правую от Него руку, что-то нашёптывая Ему на ухо? Нам говорят, что с физической смертью человек не умирает. Возможно, там находится Ричард II, который настаивает, чтобы Господь покончил с узурпаторским правлением Ланкастерского Дома. Возможно также, Папа Евгений напоминает Всемогущему, что Генрих однажды посмел противиться Его воле. Конечно, и у нас найдутся там не менее способные и ревностные защитники: не сомневаюсь, что кардинал Бофор со всей решительностью высказался бы за нас. Но дядя Генри обычно вставал поздно, а 18 июля 1460 года мы встали рано. Может быть, слишком рано для него.
Однако, проснувшись в тот день перед самым рассветом, я не испытывала ни малейшего опасения. Генрих наконец-то уснул, и пока Белла надевала на меня мои латы, я не будила его. Панцирь и лёгкий шлем, какие носят рядовые солдаты, представляющий собой нечто вроде перевёрнутой суповой миски, но с козырьком, чтобы прикрывать глаза от солнца, — таково было моё боевое облачение. Разумеется, я отнюдь не намеревалась принять личное участие в схватке — слишком уж для этого мала — и, конечно, не хотела надевать бриджи или поножи, дабы враги не приняли меня за вторую Жанну д’Арк и не сочли ведьмой, хотя непонятно, почему я так беспокоилась, ведь меня и так уже обзывали всеми мыслимыми бранными словами.
Облачившись в панцирь и шлем, я расположила войска в соответствии со своим планом. Бомбарды я собрала все вместе, приказав установить по обе стороны дороги, по которой должен был подойти Уорик; я предполагала, что именно здесь окажется центр битвы. Военачальники не сочли такое размещение артиллерии разумным, потому что оно никогда прежде не применялось, а все военные — люди консервативные, но я не хотела слышать никаких возражений.
— Уорик почти наверняка будет в самой середине, — объяснила я Букингему. — Мы должны засыпать его и его войска ядрами, а затем двинуться вперёд, и не так уж важно, что будет происходить на флангах.
Он неопределённо покачал головой, Но я по-прежнему не отмела какие-либо возражения. После того как бомбарды заняли боевые позиции, я, принц и Белла — её муж командовал одним из наших подразделений — прошли вдоль всего фронта ланкастерцев, обмениваясь словами со всеми, с кем только могли, и наслаждаясь криками «ура». И тут вдалеке появился лес знамён, и мы поняли, что это йоркисты. Букингем мгновенно превратился в сгусток мужской энергии.
— А теперь отойдите в тыл, ваша светлость, — взмолился он. — Дело предстоит мужское.
— Хорошо, удалюсь, — согласилась я, — но только вон на тот пригорок, откуда намерена командовать сражением. Наблюдайте за моими сигналами. Один взмах флагом означает: «Произведите залп из бомбард», два взмаха флагом: «Армия начинает продвижение вперёд». Понятно?
— Да, ваша светлость. А три взмаха флагом будут означать: «Начинайте отступление».
— Отступления не будет, милорд герцог, — заверила я. — Где король?
— В своём шатре, ваша светлость.
Мы оба остались довольны его отсутствием, и вместе с принцем Эдуардом, Беллой и сэром Джоном Фортескью я отправилась на свой командный пункт. Зрелище, представшее мне, будоражило кровь. Ланкастерская армия была развёрнута более чем на целую милю, фронтом к югу, вдоль дороги и примыкающих к ней с обеих сторон пастбищ. Простые солдаты держали свои копья наперевес, они были в различных одеждах, без доспехов и только в лёгких шлемах, таких же, что и на мне. За ними деловито натягивали тетивы наши лучники в коротких кожаных куртках с закатанными рукавами. Поодаль восседали на своих могучих конях, натягивая поводья, чтобы удержать их на месте, рыцари в боевых доспехах, вооружённые большими мечами и пиками. Тут же, в центре, стояли сгруппированные бомбарды, около них сновали одетые в кожаные шапки и короткие куртки бомбардиры с зажжёнными лучинами в руках; они уже насыпали порох и вставили круглые каменные ядра в дула своих дьявольских орудий.
Над войском реяли флаги и знамёна различных лордов и рыцарей. Я узнала стяги Букингема, Сомерсета, Перси и Эгремона, Шрусбери и Бомонта, Грея Гроуби — при виде его стяга Белла радостно всплеснула руками — и Грея Рэтина. Но, конечно, самое большое знамя — с изображением леопардов — колыхалось над королевским шатром, хотя жаль, что не над какой-либо частью войск. Как я мечтала о наступлении дня, когда мой сын поведёт свою армию в сражение под этим знаменем.
Издалека к нам приближались йоркисты — пёстрое смещение людей, доспехов и флагов. Они как будто не придерживались определённого боевого порядка, поэтому узнать их знамёна, а стало быть, какие лорды там командуют, оказалось невозможно. Ещё едва брезжил утренний свет, и я подумала о том, как всё это будет выглядеть при свете солнца; но, оглянувшись, я поняла, что в этот день мы навряд ли увидим солнце. На востоке в небе клубились чёрные тучи, которые, казалось, приближались к нам, тяжелея с каждым мгновением.
