Я испытывала большую, чем когда-либо, озабоченность тем, что этот благородный человек в скором времени может покинуть наш бренный мир.
Таким образом моя первая зима в Англии прошла достаточно мирно. Среди лордов и в палате общин слышался ропот недовольства, но я поняла, что это одно из проявлений национального характера. Дождь всё лил, лил и лил. А я так и не тяжелела.
В мою душу постепенно закрадывалось чувство, будто я схожу с ума от скуки и всевозможных неприятностей, когда небо вдруг — частично — расчистилось и я смогла насладиться прелестями английской весны. В Англию я прибыла в конце предыдущей весны, а это, несомненно, лучшее время года на насквозь продуваемом ветрами острове. В какой-то степени это чувство эйфории объяснялось простой радостью по поводу того, что я всё-таки пережила зиму. Нельзя, однако, отрицать, что нескончаемые дожди оказали действие и на всё, что можно высадить и выращивать. Всякий раз, выходя наружу, я наслаждалась яркими цветами и запахами. Особенно по душе мне пришлась розовая клумба в дворцовом саду с крупными, густо-алыми, словно кровь, цветами. Вспомнив комплимент, сделанный мне герцогом Йоркским после коронации, я сорвала одну розу и воткнула её в волосы; увидев меня в этом виде, Суффолк сказал, что роза мне очень к лицу, Когда к его комплименту присоединился и Генрих, я приняла решение — сейчас объясню какое.
То, что моя эмблема — простая маргаритка, потешало лордов, ибо в этой стране маргаритки считались самым обычным сорняком. Я решила избрать своей эмблемой красную розу, велев вышить её на всех моих одеждах, нарисовать на всей посуде и даже выгравировать на серебре. Это произвело настоящий фурор. Но никто не смёл отрицать, что та, которой принадлежит эмблема, может смело соперничать красотой с изображённым на ней цветком.
В то лето, к моей огромной радости, Генрих решил попутешествовать по стране. Нетрудно догадаться, что его целью отнюдь не было посмотреть, как живут его подданные, или показаться им: он намеревался посетить различные монастыри, которые считал истинной основой государства.
Никто из приближённых, и в первую очередь я, не одобрял его намерения, которое было, однако, горячо поддержано королевскими министрами по двум причинам. Прежде всего, они хотели, чтобы он покинул Вестминстер и они наконец смогли бы заняться государственными делами. Кроме того, содержать короля были обязаны те, кто его принимал на ночлег, будь то аббатство, монастырь, замок или город, а это сулило порядочную экономию казне.
Что до меня, то, хотя одна мысль о необходимости таскаться по всем этим монастырям нагоняла жуткую тоску, я всё же радовалась возможности повидать свою новую страну и своих подданных.
Наша поездка и в самом деле оказалась довольно приятной, пусть и не настолько продолжительной, как мне хотелось бы. За всё время мы ни разу не отдалялись от Лондона более чем на сто миль. Это позволило мне составить впечатление о некоторых частях страны, а также дало возможность познакомиться со мной сельским жителям, до того довольствовавшихся лишь слухами. Мне очень понравилось, как меня принимали, тем более что лондонцы выказывали мне всё возрастающую враждебность. Здесь, в сельской местности, меня встречали возгласами ликования, местные сквайры восхваляли в стихотворных панегириках мою красоту и по всему моему пути рассыпали розы.
Короля также встречали с шумным ликованием и большим уважением. К сожалению, это длилось недолго. Содержание, пусть даже кратковременное, короля с его многочисленными слугами, не говоря уже о королеве со столь же многочисленными служанками, обходится недёшево. За одну неделю целые стада овец превращаются в баранину, опустошается многие бочонки эля, ибо монарха следует кормить подобающим образом, а Генрих хотя и не проявлял большого интереса к жизни, но тем не менее не был равнодушен к её поддержанию: поглощению еды и забористых напитков.
Всё же, полагаю, эти добрые люди не должны возлагать вину на меня, но каждый раз, когда мы покидали очередной город или аббатство, я видела выражение облегчения на всех лицах: Мы двигались полукругом, не отдаляясь от Лондона, ибо Генрих хотел видеть основанную им недавно школу Итон, находившуюся в нескольких милях западнее столицы, недалеко от деревни Виндзор. Главной достопримечательностью Виндзора был большой красивый замок, возведённый одним из предков Генриха. Там он провёл всё своё детство, неудивительно, что вошёл в историю как Генрих Виндзорский. Именно эту часть Англии он считал своей родиной, своим домом.
