— Сказка, тебе лучше спросить отца. Он больше тебе расскажет, — опираясь на трость, ответил Дядя и с жалостью посмотрел в след женщины.
— Предсказательница. Она ходит по городам, что-то вещает, только никто её уже не слушает.
— Почему? Может, она всё правильно предсказывает, — предположила тетя.
— Что ты сейчас можешь сказать о том, что услышала? Какой сосуд? Две души рядом, как понимать? И как две части могут возродить Шарис? Одни загадки, которые нужно ещё разгадать. Мне уважаемый человек рассказал притчу. Один провидец объявил, что город погибнет от воды, которая спустится с гор весной и разрушит дома. Всё забеспокоились. Одни в спешном порядке решили уехать из города, а другие стали искать способ, как остановить эту воду и защитить город. Они расширили русло реки, укрепили берега, и когда большая вода с гор устремилась к городу, то, найдя свободный проход, обошла его. Город был спасен. Они стали обвинять провидца, что он ошибся с пророчеством и взбудоражил жителей понапрасну, и только один старик заступился за него и сказал, что только благодаря его пророчеству люди объединились и проделали большую работу, чтобы его предсказания не сбылись. Пророчество пророчеству рознь. Если оно хорошее, то можно ждать и радоваться, а если плохое, то следует подготовиться и тогда, возможно, ты встретишь опасность лицом к лицу и будешь к нему готов.
— А это пророчество хорошее? — спросила дядю, задумавшись.
— Не знаю, эврам, но, по её словам ждут, нас непростые времена, — тяжёлый вздох был ответом.
С чувством чего-то надвигающего я вернулась домой.
— Мама, а ты знаешь, кто такая Шарис? — первым делом спросила её, как только мы вошли в дом.
Всю дорогу мою голову занимали мысли о предсказании старой женщины.
Конечно, дядя прав. Как разгадать смысл её слов? Что хотела она поведать людям вот такими загадочными словами? И разве простой человек сможет разгадать эти предвестья?
К отцу сейчас не подойдёшь с таким вопросом — он вновь погружён в свои исследования, и когда выйдет из своей лаборатории, неизвестно.
Возможно, мама снова отнесёт ему еду, как всегда: ведь он порой забывает даже о насущном хлебе, когда увлечён экспериментами.
Так что надеялась, что мама прольет свет на загадочную Шарис.
.—Ох, эврам, это предание, а возможно, и вымысел, — вздохнула она. — Древняя и трагичная, и лучше о ней не вспоминать.
— Мама, а ты никогда нам не рассказывала о ней, — поддержала меня сестра.
— А провидица на базаре сказала, что она возродится. Может, она уже родилась в какой-нибудь семье, — упорствовала моя жажда познания всего чего-то нового.
Мне хотелось утолить свое безмерное любопытство, а взрослые почему-то все говорят тайнами и ничего не объясняют, а их молчание только подогревает в моей душе неподдельный интерес.
— Навряд ли она родится в семье человека. — И мама засмеялась. — Давай приготовим обед, соберем абрикосы, и когда будем их обрабатывать, то я расскажу тебе всё, что знаю о Шарис.
Обед пролетел стремительно и мы, собрав фрукты, расположились на крыше под навесом, где готовили их для сушки.
Площадь крыши была огорожена небольшими бортиками. В основном она служила для сушки фруктов, но и частенько тут собиралась вся семья на чаепитие в вечернее время, когда прохлада опускалась на город.
На небе зажигались звезды, а яркая луна освещала ярко пространство, приглашая насладиться её величием.
В такие минуты мы пили чай и вели тихие беседы, отдыхая от суетного дня.
А в солнечный день мы размещались под навесом, укрывающий нас от палящих лучей, и спокойно занимались делами.
Часть абрикосов мы оставляли сушиться прямо на дереве: плод оставался висеть на ветке до полного обезвоживания.
Часть собирали, и в данный момент все женщины нашей семьи были заняты приготовлением этих солнечных даров к сушке.
Если разрезать абрикосы пополам, то получится курага, а если аккуратно вытащить косточку, то кайса (Кайса похожа на курагу, но в отличие от них, представляет собой цельный фрукт).
Но в обоих случаях их сушат на солнце, аккуратно раскладывая абрикосы на решётках.
— Мама, ты обещала рассказать, — не выдержав тишину, установившуюся на крыше, напомнила об её обещании.
Женщины сосредоточенно выполняли работу и, в отличие от меня, не выказывали своего любопытства.
А уже вся извивалась от нетерпения в предвкушении рассказа и кидала многозначительные взгляды на маму, но она лишь настойчиво делала вид, что не замечает их.
Вот опять своим молчанием она устраивает мне урок терпения — качество, которое, увы, не заложено во мне от природы.
— Хорошо, хорошо, неугомонная ты моя, — проговорила мама, чуть улыбаясь. — Вижу, покоя тебе не видать, пока не выложу всё как на духу.
С этого момента крыша словно растворилась, унося меня далеко отсюда в мир старых легенд.
И я, затаив дыхание, позволила себе полностью погрузиться в этот мир, где моё терпение, наконец, было вознаграждено.
