Ромхат беспрепятственно вошел в распахнутые ворота поместья. Джемат его знали и не стали его останавливать.
Он пришел, чтобы в последний раз помочь этой семье, ставшей для него местом, где он мог отдохнуть душой.
Помочь погрузить вещи и взобраться на арбу, которая увезет их в опасное место, откуда многие не возвращаются.
Кара ничего не знала об их судьбе, что притаилась под крышей этого благородного дома.
Но вместо долгожданного отъезда его взору предстала кровавая резня. Ромхат никогда бы не поверил, что Амия в порыве отчаяния способна на такой безрассудный шаг, что своей опрометчивостью обречет на смерть всех, кто ей дорог.
Он не ожидал такой жестокости, такого леденящего душу хладнокровия от принца.
Слёзы застилали глаза, когда он видел, как один за другим, словно скошенные колосья, падают члены семьи, чья вина была лишь в том, что они были слишком добры, слишком гостеприимны.
Их смерть была незаслуженной, их кровь — несправедливой платой за милосердие.
В голове Ромхата пронеслась вереница воспоминаний: теплые улыбки, ласковые слова, тихие вечера за кружкой чая.
Эта семья приняла его Кару, как родную, окружила заботой и любовью, которых они оба были лишены.
И теперь все это было растоптано, уничтожено, превращено в кровавое месиво. Гнев и отчаяние вскипели в его душе, затмевая разум.
В его глазах долго плясал отблеск багрового зарева — огненный сполох над домом, ставшим погребальным костром для этой семьи.
Ромхат брел по дороге, не чувствуя, как горький поток слез обжигает щеки.
Что он скажет Каре? Какими словами можно залечить её кровоточащую рану, когда его собственная душа изнывает от невыносимой боли?
Где отыскать утешение, способное заглушить этот оглушительный вопль потерь?
И как, скажите на милость, потушить этот всепоглощающий пожар несправедливости?
Он вошел в дом, калитка проскрипела, словно предчувствуя беду, и он тихо прикрыл ее, оттягивая неминуемый миг встречи с женой.
Слова, как осколки льда, застряли в горле, он не знал, как сообщить страшную новость, какие найти слова утешения.
Но тщетно. Повернувшись, он столкнулся с ее встревоженным взглядом — предчувствие уже поселилось в её сердце.
Кара по одному лишь виду Ромхата поняла: случилось непоправимое. Её сердце то замирало в ледяном оцепенении, то бешено колотилось, отзываясь на приближающуюся беду.
Она прижала руки к груди и, словно подкошенная, пошла навстречу мужу.
Остановившись напротив, Кара хотела выдохнуть вопрос: «Что случилось?», но слова застыли на губах, немым криком застыв в душе.
В каждой морщинке, в каждой складке на лице любимого затаилась боль, бездонная пропасть несчастья.
Ромхат едва успел подхватить ее обмякшее тело.
Когда Кара открыла глаза, он сидел рядом, держа ее руку, прижавшись щекой к ее ладони.
Морщины вокруг его глаз стали глубже, словно высеченные топором.
— Ромхат… — тихий шепот сорвался с её губ.
— Их больше нет, — ответил он, не поднимая взгляда, голос его едва был слышен, словно эхо в пустом склепе. — Их убили.
Кара закрыла глаза. Время замерло, превратившись в бесконечную мучительную пытку.
Когда она вновь открыла их, Ромхат увидел в них лишь бездонную пустоту, черную дыру, зияющую болью утраты.
И понял, что теперь ему предстоит заполнять эту пустоту своей любовью, крупицей за крупицей, день за днем, пока не забрезжит свет жизни в её глазах.
Предрассветный полумрак в комнате затаил дыхание, словно предчувствуя рождение нового дня.
Взгляд, скользя в полумраке, едва улавливал причудливые изгибы мебели, но даже в этой неясности сквозило безошибочное величие, достойное особы королевской крови.
Была ли это опочивальня принца? Не знаю. Но то, что здесь покои для богатого господина, мне стало ясно с первого взгляда.
Спустив ноги с постели, я ощутила, как стопы утопают в нежной ласке ковра. Легкий шаловливый ветерок трепетал занавесками у распахнутой балконной двери, возле которой я замерла.
Сад за окном играл призрачными тенями, растворяясь в предрассветной дымке.
Вдохнув свежесть утра, я ощутила, как мои мысли, словно полноводная река, срываются с плотины молчания.
Я стояла на распутье, не зная, как поступить: мои чувства метались, как эта занавеска от ветра, скатываясь от ярости до ледяного спокойствия.
Воспоминания о прошлом терзали грудь болью и потерь, и мыслью, что ничего нельзя исправить.
Последовать ли примеру Ольги, всегда хладнокровно раскладывающий всё по полочкам, или же поддаться панике, дрожа от страха, словно осиновый лист, как это делала Олика?
Ведь она была так хрупка, словно нежный цветок: малейшее прикосновение — и рассыплется на тысячи осколков.
Необходимо разобраться, распутать этот клубок, где две жизни оказались трагически переплетены.
Я помню до мельчайших деталей последние мгновения земного бытия Ольги.
Отчаявшийся взгляд Сергея… Выжил ли он? И если да, то как он живет с мыслью, что лишил жизни ту, которую любил?
В его глазах в те последние секунды бушевал ураган — любовь, перемешанная с бездонной пропастью отчаяния….
