— Не стоит быть такой пугливой, — прошипел он, — запомни: покорность — твой лучший союзник. Сейчас я прикажу принести тебе благовония и лучшие наряды. И до появления господина я научу тебя некоторым азам обольщения, которые помогут расслабиться тебе и принести удовольствие господину.
Он повелительным жестом призвал мужчину и девушку. Те, склонившись в низком поклоне, замерли в ожидании, словно тени, пока его милостивое соизволение не позволит им приступить к предназначенному уроку.
Я опустилась в кресло, будто подкошенная, и ощущение нереальности происходящего сдавило грудь.
Казалось, я попала на съемочную площадку фильма с пикантным сюжетом или в обитель безумия, где все границы приличий стерты начисто.
Я, конечно, не ханжа, и много раз видела постельные сцены, но там был просмотр в одиночестве, а здесь…, прилюдно…, и с комментариями….
Евнух, стоявший поодаль, наблюдал за происходящим с непроницаемым выражением лица, подсказывал и поправлял их.
В голове проносились обрывки мыслей. Где я? Что здесь происходит? Это сон? Или я сошла с ума?
Чувство нереальности происходящего только усиливалось, и я чувствовала, как мой разум постепенно отключается, не в силах воспринимать все это.
В общем, моё ледяное спокойствие дало трещину….
Холодный и пронзительный взгляд евнуха скользил по моему лицу и считывал мои эмоции, которые отражали мое отношение ко всему происходящему.
Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь, когда наши взгляды встретились.
В его глазах не было никого сочувствия или понимания: как невинная девушка должна смотреть на всё это непотребство.
Во рту образовалась сушь, и я, словно путник, измученный жаждой, одним глотком осушила стакан.
Лицо горело багровым пламенем, объятое негодованием и бессилием.
— Ты все запомнила? Или повторить? — прозвучал голос, обжигающий холодом, как лезвие клинка.
От былой лучезарности не осталось и следа. На меня смотрел человек, способный заставить не просто смотреть, а заворожено вглядываться в каждую деталь, в каждый изгиб греховного танца.
А если я откажусь…, то он заставит. У меня не было сил говорить, и я просто кивнула в знак согласия.
— Запомнила, — прокаркала я сухим голосом.
Он окинул меня сомневающимся взглядом и удалился, всё так же перетекая из шага в шаг.
Как ни крути, а этот пикантный урок зажег желание и во мне. Словно одержимая, я поспешила в купальню и с упоением погрузилась в прохладную глубину бассейна.
Вода приняла меня в свои объятия, и я на миг задержалась в безмолвном подводном мире.
Вынырнув, я увидела перекошенные от тревоги лица моих служанок, заглядывающих в воду с неподдельным ужасом.
Я криво усмехнулась. «Не дождетесь! Рано хороните, глупышки. У меня еще с принцем счеты не закрыты, а там, глядишь, и для себя время найдется.»
Девушки переглянулись между собой и выдохнули. Я не знала, что если бы со мной что-то случилось, то девушек ждала бы незавидная участь.
Плети — самое лёгкое наказание за потерю миризы(наложница) принца.
Некоторое время они наблюдали за мной, а к ночи исчезли. «Вот и славно, а постараюсь сегодня сбежать».
В эту ночь сон бежал от меня. Я выжидала полуночный час. Сорвав простыню с ложа, я разорвала ее в клочья, сплетая из них подобие веревки.
Один конец привязала к ножке ложа, другой перекинула через балконные перила.
Сердце замерло в предчувствии, и я начала свой рискованный спуск в объятия ночи. Земля, такая желанная и близкая, манила прохладой и спасением, и была совсем близка….
Но вдруг, словно из тьмы крепкие руки сомкнулись на моём теле.
Вскинув голову, я увидела в тусклом свете луны джемата. Его лицо, как маска, не выражало ничего. Он держал меня в стальной хватке, не знающей ни нежности, ни жалости.
Любые попытки вырваться были тщетны. Безмолвно он снял свою чалму, укрыл ею мое лицо, скрывая от луны мой стыд и отчаяние.
И также в мертвом молчании, развернувшись, понес меня обратно во дворец, в золотую клетку моей судьбы.
Лишь его шумное дыхание выдавало в нем живого человека, а не бездушного истукана.
Тишина дворцовых коридоров дрожала под тихим стуком его шагов. У дверей моей темницы я увидела замешательство, застывшее на лицах стражников.
Под его взглядом, обжигающим хуже адского пламени, они съежились, словно приговоренные к неминуемой гибели.
Не их вина, что все обернулось именно так, но кого это тронет? Они упустили то, что считалось собственностью господина. Расплата неминуема, и я — причина их грядущего наказания.
Простите меня, мальчики, я не хотела вас подставлять. Но свобода — моя единственная цель, и я не виновата, что ваши законы, по которым вы живете, столь беспощадны.
Теперь путь к свободе был безвозвратно отрезан навсегда. Откуда он только взялся, этот страж?
Возможно, он просто таился в тени, поджидая кого-то, а тут ему прямо в руки падет мириза, или же бдительно обходил дозором территорию? И словно по злому року, я угодила прямо в его цепкие руки.
