Как же он ошибается.
Я не сдамся. Я не буду безвольной куклой, угождающая его похоть. Я буду мстить при первой же возможности.
— Буду молчать, буду затаиваться, но найду способ убить тебя, принц Роул Ивэз. И мне плевать, что ты неприкасаемый, сын Повелителя. Ты такой же человек, какой была Олика и её родители. Многие живые достойны смерти, а многие мертвые достойны жизни. Ты недостоин жить! — выплюнула с яростью.
Сейчас здесь, в ванной комнате, расправив хрупкие плечи, стояла Ольга Серёжкина, с вызовом глядя на свое отражение.
Вскоре в комнату вошли три женщины. Одна из них, облаченная в коричневое платье, сразу выдавала свой почтенный возраст.
Наряд, искусно расшитый узором по краям рукавов и подола, тщетно пытался скрыть полноту фигуры.
Шапочка, словно скромная корона, прятала лоб, а один конец объемной шали небрежно покоился на плече, добавляя облику величавое спокойствие.
Юные девы кутались в скромные длинные туники, чьи складки ниспадали на шаровары, а головы их были укрыты платками, прячущими шелковистые пряди волос от посторонних взглядов.
Старшая, окинув меня взглядом, цепким и оценивающим, словно придирчивый торговец выбирает лучший товар на рынке, проронила тихим, но властным голосом, в котором звенела сталь:
— Я — ункар, старшая в гареме. Зови меня ункар Ману. Эти девушки, Риза и Сара, отныне станут твоими тенями, служанками, готовыми исполнить любой твой каприз. И хотя сейчас ты купаешься в милости, удостоенная чести жить в покоях господина, помни: благосклонность его непостоянна, как мираж в знойной пустыне. Будешь покорна и угодлива, дольше удержишь его ускользающее внимание. Господин наш превыше всего ценит кротость, смирение…, а тайны наслаждения, секреты обольщения тебе откроет Амдар, наш евнух, хранитель запретных знаний. Он почтит тебя своим визитом позже. А сейчас девочки подготовят тебя к встрече, облачат в шелка и ароматы. Господин может явиться в любую минуту, словно знойный ветер, и ты должна быть готова предстать перед ним во всем своем великолепии. Приступайте!
Словно повинуясь незримому дирижеру, Риза и Сара возникли рядом и, словно две тени, подхватили меня под руки и потащили в купальню.
Я не успела вымолвить ни слова, да и зачем?
Они лишь марионетки, безвольные куклы, послушные винтики в безжалостном отлаженном механизме гарема.
Сопротивляться было бессмысленно. Доказывать что-либо этим девушкам — все равно, что пытаться удержать ветер в ладонях или спорить с неумолимыми волнами времени.
После освежающей купели, благоухая нежным ароматом, словно летний луг в росе, я удостоилась трапезы.
На изящном круглом столе, подобно сокровищам, сверкали всевозможные яства.
Запеченная курица с овощами, янтарный абрикосовый суп, тающий во рту щербет, хрустящие свежие овощи и экзотическая боза — густой сладкий напиток, похожий на пудинг, сваренный из пшена.
Всего было предложено понемногу, но изобилие яств поразили меня.
Неужели они решили, что я способна осилить такое количество еды? Или, быть может, просто не догадываются о моих скромных предпочтениях? Скорее всего, второе: ведь внимательные взгляды девушек неотрывно следили за каждым моим движением, с любопытством отмечая содержимое моей тарелки.
Я попробовала всего и помаленьку — воспитание удерживало меня в рамках, потому что мамин голос вновь зазвучал в памяти, предостерегая от чрезмерности.
И глаза непроизвольно наполнились слезами, видимо, за это время меня прочно связали незримые нити с этой семьёй, вплетая в их жизнь часть моей души.
Меня оставили наедине со своими мыслями, и вскоре в покои, словно диковинная рыба, вплыла дородная фигура.
Мужчина, невысокий, облаченный в пеструю рубашку и безрукавный халат, с чалмой, венчавшей его голову, двигался плавно, перетекая из шага в шаг, словно живое желе.
Его хитрые глазки, поблескивая, скользнули по мне, и вдруг лицо расцвело лучезарной улыбкой.
Он картинно развел руки в стороны, выражая восторг.
— Тц, тц, тц… — зацокал он языком, покачивая головой. — Какой дивный бутон появился в нашем саду! Вах, какой цветок предстанет пред очами нашего господина, услаждая его взор!
Он подошел ко мне, сложил руки на своём животе и, наклонив голову, прошелся вокруг меня и уже профессионально разглядывая товар, который будет радовать господина.
Я настороженно следила за его перемещениями вокруг своей оси, полагая, что это и есть евнух Амдар.
Его слова, сладкие как шербет, вызывали лишь настороженность.
Он приблизился так близко, что от него повеяло запахом сандала и чего-то приторно-сладкого, похожего на розовое масло.
Он обвел меня ещё раз оценивающим взглядом, задержался на моих руках, затем на волосах.
— Не бойся, красавица, — проворковал он, словно голубь. — Тебе здесь ничего не грозит. Господин наш добр и щедр. Он оценит твою красоту по достоинству. Тебе будут доступны лучшие шелка, лучшие яства и самые изысканные украшения.
Его пальцы, унизанные перстнями, коснулись моей щеки. Я отшатнулась.
Его улыбка померкла, уступив место выражению легкого раздражения.
