Преодолев три ступени, я ступила на прохладный мраморный пол с золотистыми прожилками, словно нитями света, и причудливыми бежевыми узорами.
Стены, украшенные нишами и плавными арками, отливались призрачным зелено-голубым сиянием. Всюду теснились сундуки и ларцы всех форм и размеров, а между ними высились вазы: округлые, вытянутые, с острыми гранями.
И тут меня осенило: я смотрю на все это великолепие взглядом хозяйки.
Внезапно осознание причастности к этому богатству наполнило меня спокойствием.
Мне хотелось прикоснуться ко всему, что оказалось в моей сокровищнице.
Медленно двинувшись вперед, я провела рукой по крышке одного из сундуков.
Холодный металл отозвался легким покалыванием в кончиках пальцев. На крышке выгравирован рисунок: змея обвила ноги женщины, в руках которой был сосуд
Взгляд упал на вазу, стоящую на постаменте у самой стены. Ее изящные формы завораживали, а причудливый орнамент был словно застывшая мелодия. Мне показалось, что я слышу шепот времени, доносящийся из глубин прошлого.
В соседней комнате находился седир, утопающий в подушках, рядом — изящный столик, словно сотканный из лунного света, и шкаф, чьи дверцы скрывали сокровища: серебряную, золотую и янтарную посуду.
Распахнув две резные створки, я, увы, знала, что там найду. Горький вздох разочарования сорвался с губ.
В глубине души теплилась надежда, что необъяснимое чувство причастности ко всему происходящему — лишь игра воображения, но нет.
За створками, как и ожидалось, лежали припасы. Свежие, словно только что собранные и не тронутые временем, они хранились здесь под покровом магии, оберегающей их от тлена.
Словно в забытьи, я собрала на тарелку хлеб, ломтик сыра, наполнила кувшин прохладным напитком, прихватила чашку и опустилась на мягкие податливые подушки.
Утоляя голод, не могла прийти в себя от груза навалившихся вопросов.
В голове, словно назойливая муха, жужжала одна и та же мысль: что все это значит?
Я перебирала в памяти события последних дней, пытаясь отыскать упущенную деталь, крошечный намек, который мог бы объяснить происходящее. Но тщетно.
Я так и уснула со скользящими мыслями, которые могли хотя бы как-то прояснить таинственные и необъяснимые чувства и ощущения.
Сон тек, как тягучая патока, и обволакивал сознание. Он был тих и глубок, как омут, затягивающий в свою бездонную пучину.
Образы мелькали, расплывались, сплетались в причудливые узоры, не поддающиеся логике и объяснению, но чувство покоя, граничащее с полным растворением в небытии, заполняло каждую клеточку тела.
И вот картинка прояснилась. Я увидела себя на поляне, среди буйства красок: изумрудная трава, усыпанная россыпью красивых цветов.
Легкий ветерок колышет травинки, разнося по округе тонкий аромат летнего разнотравья.
Солнце, ласково пригревающее землю своими лучами, создает ощущение уюта и безмятежности
Звонкий журчащий родник, пробивающийся сквозь камни, протекал неподалеку живой голубой лентой.
Вокруг родника, словно нимфы, танцевали стрекозы, и их прозрачные крылышки сверкали на солнце.
Всем своим существом ощущала ещё чье-то присутствие и, осмотрев поляну, увидела змею.
Она лежала, свернувшись кольцом, и наблюдала за мной.
Ее чешуя блестела на солнце, гипнотизируя своим блеском. Холодный пронзительный взгляд, кажется, проникал в самую душу.
Только вот страх от присутствия змеи не оставил и тени сомнения. Я понимала, что она не причинит мне вреда. Я была уверена в этом непоколебимо.
В противном случае, если бы она вознамерилась поглотить меня, разве лежала бы так безмятежно, устремив в меня свой пристальный взгляд желто-зеленых глаз?
Но, может, что-то все же удерживало её от такого поступка, заставляя лишь созерцать свою потенциальную добычу?
— Насссмотрелассс, Алаиссса! — прозвучал, вернее, прошуршал голос, от звука которого у меня от удивления распахнулись глаза.
Несколько мгновений мой рот раскрывался и закрывался от попытки осознать того, чего не может быть в природе. Змеи не разговаривают. Но, впрочем, это же сон, а тут возможно все, вплоть до змеиного красноречия.
— Ты ничего не помнишшшь? — раздался разочарованный вопрос.
— А что я должна помнить? — Все же любопытство взяло верх.
А, что можно и поболтать со змей, хотя бы во сне. Как ни крути, а собеседник. Я столько времени была в одиночестве, так что можно и поговорить.
Вдруг змея расскажет и прояснит ситуацию, возможно, что она мое подсознание и вот таким образом хочет донести до меня из глубины памяти информацию, которую в реале я не помню.
— Кто ты? Вот что ты должна вссспомнить. — Она приподняла голову, которая спокойно до этого лежала на кольцах тела, как на пьедестале, и высунула раздвоенный язык, как бы ощупывая воздух.
Но мне что-то подсказывало, что она рассержена.
«Надо же, какое странное ощущение. Будто я её хорошо понимаю, нет, вернее сказать, чувствую.»
Она тем временем пока я витала в своих мыслях, подползла ко мне, и её глаза оказались напротив моих.
— Я не предполагала, что ты вссссё забудешь. Видимо, твой братец поссстарался на ссславу.
— Какой братец? У меня никого нет, — возразила ей.
