— Мне надо позаботиться о них. Накормить и напоить. Теперь ты чувствуешь, каково это стоять обнаженным под пристальными, оценивающими взглядами чужих глаз?
— Можно… я помогу тебе?
Я взглянула на поникшего юношу, в чьей душе бушевала настоящая буря, и едва заметно кивнула. Пусть помогает, даже если он просто сейчас хочет оправдать свои поступки хорошим делом.
Открыв помещение, где расположились люди, мы занесли еду и воду. Им предстоит пробыть тут некоторое время, и мне пришлось нанять слугу, который будет приносить им еду три раза в сутки.
Под черным покровом ночи я бесшумно выскользнула из дома Фардина Наизира.
Вначале я наивно полагала, что найду Хазрима в шумной чайхане или пыльном караван-сарае, но его там не оказалось.
Пришлось плутать лабиринтом узких городских переулков. Обоняние Сурры улавливал едва различимый аромат Хазрима, плывущий в ночном воздухе.
Я кралась в тенях, стараясь не привлекать внимания редких прохожих, то и дело возникавших на моем пути. Вскоре я нашла их убежище.
Двор встретил меня тишиной, лишь скрипнула под рукой незапертая дверь. В окне дома мерцал слабый призрачный свет. Заглянув осторожно внутрь, я увидела двоих: они сидели за столом и, судя по всему, предавались утехам вина.
Тихо извлекла сюрикены и решительно распахнула дверь, впуская внутрь ночной воздух, настоянный на запахе полыни.
Не давая врагам и мгновения на размышление, метнула смертоносные звёзды, целясь так, чтобы не оборвать их жизни сразу, а подарить им мучительное предвкушение неминуемой гибели.
Они вскочили, выхватили мечи, но тут же выпустили их из рук: яд, которым были пропитаны сюрикены, начал своё тёмное дело.
В глазах, полных застывшего ужаса, плескалось отчаяние. Омир судорожно попытался выхватить меч, но сталь, словно предав, выскользнула из ослабевших пальцев, глухо звякнув о каменный пол.
— А вот и второй. Помнишь меня?
Движением руки сорвала с головы куфию, позволяя тусклому свету факела выхватить из темноты черты моего лица.
На его лице, словно на пергаменте, проступила вся гамма чувств: недоумение, перерастающее в ошеломляющее неверие, а затем в животный, первобытный ужас.
— Вспомнил, наконец, — усмехнулась я, смакуя каждую секунду его агонии. — Я выжила вопреки вашим стараниям и теперь пришла собирать долги. Вы будете умирать медленно, в муках, захлёбываясь в собственном яде, и никто, слышите, никто не придёт вам на помощь. Так где твой хозяин, Абдул Рахим? Впрочем, к чему вопросы? Жаль не можешь говорить, но это и к лучшему. Никто не услышит ваши вопли.
Вдруг тишину разорвал приглушённый стон. В тёмном углу, съёжившись от боли, полусидел окровавленный человек.
Жестом освободив его от пут, поднесла к иссохшим губам кувшин с водой. Ещё одна жертва, угодившая в лапы безжалостных работорговцев.
Он жадно пил, словно стремясь осушить не кувшин, а целую реку. Наконец, приоткрыв веки, он остановил на мне тяжёлый, осмысленный взгляд.
Его глаза цвета безоблачного летнего неба хранили в себе отблески надежды, словно отражали саму небесную синеву.
Наши взгляды встретились, сплетаясь в безмолвном диалоге…
— Тебе нужно уходить отсюда, сейчас же. Я не могу тебе помочь…
— Где мои люди? Где остальные?
— Я не знаю. Возможно, они в другой комнате, — едва заметным движением глаз указала я направление.
Он кивнул, поворачивая голову, а я, словно призрак, растворилась в полумраке. Сейчас мне ни к чему ненужные знакомства, у меня своя дорога.
Мигир Аль'эф лишь на мгновение отвел взгляд, а его спасительница словно растворилась в воздухе. Исчезла так бесшумно, что он не уловил даже шелеста её шагов, лишь легкий флер её присутствия остался в звенящей тишине.
С трудом поднявшись на ноги, он подобрал выпавший нож и, опираясь за стену, побрел в соседнюю комнату, где находились его люди, по крайней мере те, что остались от его сопровождения.
Наследный принц Оришора, чей дипломатический визит в Прошар сулил новый виток в отношениях двух держав, так и не достиг заветных границ соседнего государства.
Караван был разбит, а дипломатическая миссия похоронена под песками предательства. Поначалу Мигир пытался убедить себя в трагической случайности, в злом роке, обрушившемся на его путь.
Но обрывки фраз, подслушанные в грязном логове работорговцев, развеяли иллюзии, как утренний ветер развеивает дым.
Кто-то могущественный и безжалостный жаждал его смерти, и возвращение домой превратилось уже в смертельно опасную игру.
Вырвавшись из объятий ненавистного дома и оставив разбойников ждать своей мучительной смерти, они скользнули под покровом ночи к таверне.
Их изможденные лица и тревожный вид сразу же привлекли внимание хозяина и немногочисленных ночных посетителей, но ни один не осмелился нарушить молчание расспросами.
Звонкая монета, найденная в карманах работорговцев, надежно заткнула глотки излишне любопытным.
Ночь прошла в тягостных раздумьях. Обрывки фраз, подслушанные там и тут, сложились в зловещую картину: во дворце зрел заговор.
Возвращение было неизбежным, но требовало предельной осторожности. Пусть предатели упиваются своей мнимой победой.
