Пока ответов у него не было, и Мигир решил оставить этот вопрос открытым.
И почему я так разволновалась, увидев его? Да, он видел мое истинное лицо в тот момент, когда я желала, чтобы мои палачи запомнили, кто принес им погибель.
Но в доме был полумрак, а парень был сильно избит, и сомневаюсь, что он мог запомнить меня
Я не предполагала, что там окажется свидетель, с которым встречусь случайно. Думаю, во время нашего путешествия под иллюзией он не узнает меня. Хотя… глаза… глаза могут выдать.
«Надо было накинуть её раньше. А мои глаза уже выдали…. Его красивая улыбка расцвела от уха до уха, словно он увидел знакомого,» — подвела итог мимолетного взора.
И я не заметила, как в ответ, словно отражение, под платком расцвела моя собственная улыбка.
Мое сердце бешено заколотилось. Его улыбка… она пронзила броню, которую я так тщательно возводила вокруг себя.
Я воин, мститель, а не какая-то трепещущая девица, краснеющая от взгляда незнакомца. Но отрицать не было смысла: что-то во мне откликнулось на его улыбку.
Может быть, это усталость от постоянной борьбы, от необходимости скрываться и лгать? Может быть, это просто человеческое желание тепла и признания?
Я постаралась взять себя в руки, вернуть на лицо маску безразличия. "Все это глупости", — прошептала себе под нос.
Наш караван, подобно нити ожерелья, скользнул по сонной улочке, зажатой меж неприступных стен, хранящих свои вековые тайны. И вот уже монотонная дробь верблюжьих копыт по жесткой земле уступила место мягкому шепоту ускользающего песка.
Шантар в караване — это не просто проводник, это сама надежда. Мы сокращали путь и вели измученных путников к прохладе оазисов, даря столь желанный отдых.
Мы были щитом от жадных рук разбойников и от обитателей пустыни.
Мы могли предвидеть песчаные бури и заблаговременно укрыться от них.
Легенда о наших возможностях бежала впереди нас, как мираж, вселяя веру в сердца караванщиков.
Вот и сейчас я остановилась, давая верблюдам идти дальше, а сама вглядывалась назад.
— Фардин Наизир, — позвала торговца.
Он подошел ко мне с тревогой в глазах, потому что понимал, что мой зов прозвучал не просто так.
— Идите с караваном дальше. Не останавливайтесь. К нам гости, — четко и коротко обговорила задачи.
Подгоняя верблюдов, караван удалялся, а мы с тремя наемниками остались, но вскоре послышался шум шагов, и к нам присоединились путники.
— Мы поможем, — прозвучал решительный голос.
Не хотелось подставлять путников под битву, но и от помощи пятерых вооруженных воинов я не отказалась бы. Потому что по удаленному гулу понимала, что к нам движется большой отряд.
Интересно бы знать, по чью душу они так торопятся?
Первый всадник вихрем взлетел на бархан, увлекая за собой остальных. Кони взрывали песок, и шлейф золотой пыли, словно вуаль, окутывал их стремительный бег.
Не задерживаясь ни на миг, они обнажили клинки, надвигаясь на нас подобно песчаной буре.
Мигир Аль'эф смотрел на приближающихся всадников и вдруг отчетливо понял, что этот отряд послан за ними. Кто-то прознал, что он остался жив и сейчас хочет во что бы ни стало избавиться от него.
Шантар с пугающим спокойствием извлек меч из-за спины, словно вытаскивая саму смерть из ножен. В левой руке блеснули смертоносные сюрикены.
Он расставил ноги, словно врастая в песок, и приготовился встретить натиск.
Первый всадник обрушил клинок, но Шантар, подобно ртути, уклонился от удара и, опережая завершение атаки, обрушил свой меч на врага.
До победы всаднику не хватило мгновения. Он рухнул в песок, обагряя его кровью, а Шантар уже отправил в небытие еще двоих, чьи тела безжизненно распластались на раскаленном песке.
Крики, топот копыт, зловещий лязг стали — все это слилось в оглушительный рев смерти, заполняя собой раскаленное марево пустыни.
Мигир отбил удар клинка, обрушившегося на него. Всадник дернулся, едва удержавшись в седле, и с утроенной яростью взмахнул оружием, но он, не дожидаясь смертельного удара, сам бросился в атаку на врага.
Мигир Аль'эф помнил отработанные до автоматизма каждое движение. Удар, уклон, контрудар — все отточено годами на ристалище, где он проводил свои тренировки с детства.
Он выбил меч из руки врага и в следующее мгновение вонзил свой клинок под ребра. Всадник хрипло выдохнул и обмяк, повиснув на лошади. Мигир оттолкнул тело, и лошадь, взвившись на дыбы, умчалась прочь.
Он замечал, что каждый удар, каждое движение защитников было совершенством смертоносного танца, но врагов было много….
Пот струился по его лицу, а движения становились все более тяжелыми, и Мигир почувствовал, как лезвие скользнуло по плечу, опалив кожу огнем. Он пропустил удар.
Всадники, словно одержимые предсмертной яростью, обрушились на них, словно отчаянно пытаясь вырвать жизнь из лап неминуемой гибели.
