Я почувствовала, как его рука слегка сжала мою в ответ, но это не принесло облегчения. Его глаза, обычно такие лучистые и полные жизни, сейчас были затуманены болью и непониманием.
В них отражалось не восхищение сокровищами, а лишь тень сомнения и уязвленного самолюбия.
Я отпустила его руку и сделала шаг назад, давая ему пространство. Ему нужно было время, чтобы переварить случившееся, чтобы прийти в себя.
Я могла лишь молча поддерживать его, показывая своим присутствием, что я рядом и готова разделить с ним любые чувства, даже самые болезненные. Я села на край ближайшего сундука, наблюдая за ним издалека, стараясь не нарушать его уединение.
Прошло, казалось, целая вечность, прежде чем он, наконец, оторвал взгляд от сокровищ и повернулся ко мне. В его глазах все еще была грусть, но в них промелькнуло и что-то еще: надежда, словно он боялся поверить в мои слова.
Он сделал несколько неуверенных шагов в мою сторону и остановился, словно боясь приблизиться слишком близко.
— Я… я не знаю, что сказать, — прошептал он, его голос дрожал. — Я никогда не чувствовал себя таким… бесполезным.
Я тут же поднялась и подошла к нему, обняв его крепко-крепко.
— Ты не бесполезен, — прошептала я в ответ, чувствуя, как его тело дрожит в моих объятиях.
— Ты мой муж, моя опора, моя жизнь, моя радость. Я знаю, что не могу пока дать то, что ты желаешь, но я постараюсь найти себя, а деньги, золото — все это ничто по сравнению с тобой.
Я знала, что одних слов недостаточно, но я надеялась, что они станут первым шагом к нашему сближению. Первый шаг к восстановлению доверия и укреплению нашей связи. Потому что уважение и любовь — это не золото, а тепло и понимание, и я была готова отдать все, чтобы он это почувствовал.
— Пойдем. Я отдам тебе записи, бесценные реликвии их предыдущего владельца. Они помогут тебе во всем разобраться.
Мы прошли немного, и вот мы уже в моем укромном убежище. С трепетом в сердце я извлекла тетради и протянула Фартаху. Пока он жадно перелистывал страницы, я приготовила скромный перекус.
— Да это же кладезь знаний! — прошептал он, зачарованный.
— Я знаю. Теперь они твои.
— Спасибо, любимая, это бесценно, — выдохнул он, не осознавая, как сорвалось с его губ это слово.
Его слова опалили меня волной тепла, глаза наполнились влагой. Это «любимая» сказанное так нежно и сердечно, прозвучало неожиданно. Хотя где-то глубоко внутри я, возможно, ждала эти слова.
«Бесчувственная ты женщина. Мучаешь мужчину, который рядом ждет и надеется на ответное чувство».
И я посмотрела на него с каким-то новым робким чувством. На мужчину, который постепенно становиться всем для меня и моего малыша, но… страх перед возможной болью и разочарованием вспыхнул с новой обжигающей силой.
Уходя и унося тетради, Фартах остановился около шкатулки с драгоценностями.
— Алаиса, почему ты прячешь украшения? Почему не надеваешь их?
Он перебирал и словно примерял их на мне. Я подошла и коснулась своими руками, оглаживая каменья.
Холодное величие крупных камней не зажигало восторга в сердце, и, на мой взгляд, одни казались слишком громоздкими, другие слишком яркими.
— К ним нужны соответствующие наряды и, конечно, незаурядный повод, дабы во всем великолепии предстать перед восхищенными взорами, — с улыбкой ответила на его вопросы.
Со дна шкатулки он извлек подвеску: простую золотую цепочку с миниатюрным кулоном в форме капли, в который был вделан невзрачный камешек.
— Что это за камень такой скромный? Неброский, но в этом его прелесть. Кажется, он идеально подойдет к твоему повседневному образу. Ты единственная, кто обходится без украшения на шее, — проговорил он, и его пальцы коснулись моей кожи, когда он застегнул замок.
Он нежно провел ими по шее и рвано вдохнул.
— Посмотри в зеркало. Ты прекрасна.
Подняв глаза, чтобы взглянуть на себя, увидела, как тот постепенно растворился во мне, объяв меня светом.
