Я догадывалась, что было за этими взглядами. Брошенные слова «я подожду» были, как выстроена стена между нами. Ожидание — это всегда испытание. Для того, кого ждут, и для того, кто ждет.
А он ждал. Молча, с достоинством, с той самой стеной между нами, которую сам и возвел. И это ожидание, его терпение еще больше давили на меня. Как будто он проверял меня на прочность, испытывал мои чувства. Или, может быть, он просто давал мне время, чтобы я смогла принять правильное решение?
Только что я могла ему дать? Разбитое сердце? Сердце, которое я пыталась склеить по кусочкам, как дорогую вазу, опасаясь даже дышать на неё, чтобы снова не разлетелась на осколки?
Я видела, как он смотрит на меня. В этих глазах плескалась надежда, как слабый огонек в непроглядной ночи. Надежда на то, что я скажу то, что он хочет услышать. Надежда на то, что я, наконец, выберу его.
Но одно я знала точно: ожидание не может длиться вечно. Рано или поздно наступит момент истины, когда придется сделать выбор. И от этого выбора будет зависеть наше будущее.
Он ни разу не дал мне повода усомниться в искренности своих слов. Но сомнения, грызущая боль от осознания, что я терзаю его своей холодностью, от невозможности ответить взаимностью на его чувство, словно каменная плита, давили на меня.
Сколько же времени потребуется израненной душе, чтобы вновь обрести целостность и ответить на чувства Фархата хотя бы из уважения к нему? Он заслуживает счастья. А я… разве я недостойна его?
— Фартах, не хочешь ли прогуляться? — предложила я, стараясь придать голосу непринужденность.
Он, не раздумывая, согласился, и мы направились к терпеливо ждущему верблюду.
— Зачем нам верблюд? — удивился он.
— Тебе-то, конечно, не составит труда пройти этот путь пешком, а мои силы уже не те. Я хочу показать тебе одно место.
Наш путь лежал к моему некогда величественному дворцу, где в тайнике хранились записи моего покойного мужа. Его размышления, наброски, плоды его ученых трудов.
Пришло время передать Фартаху эти записи. Они станут ему верными спутниками в его новом начинании: в налаживании дружеских связей с другими государствами, пока над нами не разразилась гроза войны.
Фартах с любопытством взирал на дорогу, сначала устланную сочной зеленью, а затем утопающую в золотистых песках. Он лишь придерживал узду, позволяя верблюду, повинуясь моей воле, уверенно двигаться вперед.
Вскоре на горизонте возникли развалины, словно гигантские камни, разбросанные неведомой силой. Но по мере приближения в них проступали очертания домов, искореженных временем и бурями, а среди них мой разрушенный дворец.
Он без слов посмотрел на меня, ища подтверждения в моих глазах. Я лишь едва заметно кивнула в ответ на его невысказанный вопрос.
Да, когда-то это был мой дворец.
Мы немного поплутали по лабиринтам залов, пока не оказались перед неприметной нишей. Стоило прикоснуться к стене, как камень подался, являя вход.
С замиранием сердца я наблюдала за его реакцией, предвкушая, какое впечатление произведет на него это зрелище. Увидеть гору золота, ослепительный каскад сокровищ… немногим дано остаться невозмутимыми перед таким богатством.
И я увидела это в его глазах: не алчный блеск, не восторг, но тень, скользнувшую по лицу. Легкая усмешка тронула его губы, он небрежно провел рукой по волосам и выдохнул:
— Вот это да… Похоже, у меня самая богатая жена во всем мире. Обычно Фархат, мужчина осыпает жену драгоценностями, а тут получается, что она содержит меня, — в его смехе прозвучала натянутая ирония, и я увидела в глубине его глаз затаенную грусть.
Не жадный огонь, вспыхнувший при виде золота и самоцветов, а мгла разочарования. Осознание того, что он, по сути, стал игрушкой, купленной за золото — вот что отразилось в его взгляде.
Сердце болезненно сжалось. Я не ожидала такой реакции. В моих планах было разделить с ним эту радость, укрепить нашу связь этим актом доверия, показать, что между нами нет секретов и материальных преград. Но вместо этого я невольно подчеркнула его зависимость, его "недостаточность".
В голове замелькали оправдания. Я же не хотела унизить! Я лишь хотела поделиться. Но слова застревали в горле, чувствуя их фальшь и неуместность. Любое объяснение сейчас прозвучало бы как попытка оправдать себя.
Я подошла к нему и взяла его руку в свою. Его ладонь была холодной и напряженной.
— Дело не в деньгах, — тихо произнесла я, глядя ему прямо в глаза.
— Дело в том, что я хотела разделить с тобой все, что у меня есть. Ты моя семья, моя опора. И я хочу, чтобы ты знал, что ты можешь на меня положиться.
Он молчал, продолжая осматривать сокровища. Золото, самоцветы, древние артефакты— все это казалось сейчас безжизненным и пустым на фоне его внутренней бури.
Я знала, что мне нужно время, чтобы исправить эту ошибку. Время и поступки, которые докажут, что мое уважение к нему не измеряется золотом. Что он ценен для меня не своими достижениями и статусом, а тем, кто он есть — мой муж.
