— Поняла, что жизнь шантаров течет неспешно, как воды подземных рек, питающих их оазисы. Каждый день борьба за выживание, за право сохранить свою культуру, свой уклад среди безжалостного песка и палящего солнца. И в этой борьбе нет места отчаянию, лишь твердая вера в собственные силы. Дети с малых лет учатся ценить воду, беречь каждый росток, уважать старших и хранить память предков. Их жилища просты и скромны, сложены из глины и камня. Но внутри этих стен царит атмосфера тепла и уюта, наполненная ароматом пряностей и свежеиспеченного хлеба. Вечерами, когда спадает жара, жители иногда собираются вокруг костров, рассказывают истории, поют песни и танцуют под звуки тамбуринов. В этих песнях вся их жизнь, их радости и печали, их надежды и мечты. Одежда шантар функциональна и практична: широкие балахоны из грубой ткани защищают от солнца и песка, а лица остаются открытыми, чтобы видеть мир, чтобы не скрывать своих чувств. Только в дальних странах они закрывают свои лица, будто отгораживаются от чуждого для их понимания порядка. Женщины украшают себя скромными, но изящными украшениями из камней и ракушек, которые символизируют их связь с природой и их внутреннюю красоту. Мужчины — сильные и выносливые воины, защитники своих семей и своего народа. Они охотятся в пустыне, разводят скот и охраняют караванные пути. Но их сила не только в физической мощи, но и в мудрости и рассудительности. Они уважают женщин и ценят их мнение, ибо знают, что именно в них заключена сила жизни и надежда на будущее. Шантары — народ, затерянный во времени и пространстве, но не сломлены судьбой. Они — живое свидетельство того, что даже в самых суровых условиях можно сохранить свою человечность, свою культуру и свою веру в любовь и преданность. Их жизнь— это урок для всех нас, напоминание о том, что истинные ценности не в богатстве и власти, а в любви, семье и верности своим идеалам. И я в неоплатном долгу перед ними. Я обязана вдохнуть в их сердца то, о чем они тайно мечтают: избавить от леденящего страха, что родной дом будет погребен под неумолимым саваном наступающих песков, подарить им свет надежды, мерцающий маяком в грядущем. То, что я забрала однажды, я должна вернуть им.
Я замолчала, объятая горечью воспоминаний о вспышке своего гнева. Совершенного не вернуть, но исправить последствия и залечить нанесенные раны в моей власти.
Фартах не мог отвести взгляда от жены, погруженной в бездонный омут воспоминаний. Легенды, словно древние шепоты, доносили отголоски былого, но хрупкий облик Алаисы никак не вязался с той разрушительной яростью, что ей приписывали.
Он все еще не мог до конца осознать, что она — Шарис. Повелительница пустыни. В ее магической силе он убедился лично, но титул Повелительницы, сорвавшийся с уст шантар, почтительное преклонение перед ней — все это казалось каким-то нереальным.
И самое удивительное то почтение, которым окружали его самого. Но легенды о ее способностях обращаться в змею оставалась для Фартаха лишь туманной сказкой.
Он прилег рядом и из-под полуопущенных век изучал Алаису. В его душе роились вопросы, а сомнения в себе, словно зыбучий песок, затягивали все глубже.
Он воин. Какой из него Повелитель? Фартах не боялся ответственности, он терзался неуверенностью: сможет ли он стать ей опорой, мудрым советником? Ведь он совершенно не сведущ в управлении, в тонкостях дипломатии.
Он чувствовал себя самозванцем, тенью, случайно попавший в величие Алаисы. Он помнил, как впервые увидел ее: хрупкую девушку, нуждающуюся в защите.
Тогда он и подумать не мог, что она скрывает в себе силу, способную сокрушить города. И вот теперь он связан с ней судьбой, титулом, долгом. Сможет ли он соответствовать?
Алаиса, казалось, ощущала его смятение. Она повернула голову, и ее глаза искрились пониманием. Легкая улыбка тронула ее губы, словно она читала его мысли.
И в этот момент сомнения отступили, уступая место решимости. Он не станет другим человеком, не будет притворяться тем, кем не является. Он будет Фартахом, воином, мужем Алаисы, ее опорой и защитой. А бремя власти… они разделят его вместе.
Нас, как всегда, встречали всем городом. Артах, раскрыв объятия, обнял меня.
— Повелительница, ваш дом готов.
— Артах, позволь представить тебе моего мужа, Фартаха, — прозвучал мой голос, рассекая напряженную тишину.
Стоит отдать должное Артаху: мимолетное изумление промелькнуло на его лице, словно тень от облака, но тут же сменилось непроницаемым почтением. С глубоким поклоном он произнес:
— Добро пожаловать, Повелитель.
Я невольно поразилась той скромности и почтительности, с которыми Фартах ответил ему. Ни тени высокомерия, ни капли заносчивости, лишь принятие своего места. Голова склонена в знак уважения, рука прижата к груди.
Видимо, за время нашего путешествия он смирился с мыслью о новой роли, которую ему предстояло сыграть. Роли, требующей усердного обучения и, как он, должно быть, сразу понял, дарующей возможность почерпнуть знания у самого Артаха.
