Брат обернулся и помчался за повозкой. Он быстро нагнал её, проворно запрыгнул на козлы и слился с очертаниями высокой повозки. Затем дорога сделала поворот, и брат-близнец исчез из виду. Но Айрин продолжала стоять. Почему на сердце у неё было так тяжело? Они ведь расстались всего на несколько дней…
Дядюшка ждал её у дверей трактира.
– Сегодня ты ничего не получишь.
Айрин не удостоила его и взгляда. Больше всего ей сейчас хотелось ворваться в его спальню, но, во-первых, комната, вероятно, была заперта, а во-вторых, ей казалось разумнее переждать несколько дней. Она не знала, что было написано в том письме, и не могла сама его прочесть. Кроме дядюшки, был лишь один человек, который, как знала Айрин, владеет этим искусством, – жрец. Хотя она и сомневалась, что он ей поможет: люди в деревне бранили трактирщика на все лады, но он был важным человеком, а она – простой служанкой. Хальматцы не любили, когда нарушался привычный порядок вещей, и жрец придерживался тех же взглядов.
Айрин размышляла, что с письмом, как только оно окажется у неё на руках, она могла бы сбегать в замок. И вовсе не потому, что там она встретила бы некого молодого лейтенанта, нет, он сейчас воевал с разбойниками в горах. Но, несомненно, в замке Грюнварт нашлись бы мужчины, умеющие читать, по меньшей мере тан, господин праздников. Айрин знала, что он устраивал суд, когда случались споры между местными крестьянами, ремесленниками и батраками, а судья, пожалуй, умеет читать. Но потом Айрин вспомнила, что в своих приговорах тан всегда принимал сторону богатых истцов. Станет ли он помогать служанке, собирающейся сбежать от своего хозяина?
Нет, лучшим решением казалось последовать за повозкой. Мастер Маберик умеет читать. И он честный. Он поможет ей. Но придётся повременить с отъездом, ведь дядюшке тоже может прийти мысль о её побеге. Поэтому скрепя сердце она набралась терпения и стала ждать удобного случая.
В следующие дни дядюшка издевался над ней больше обычного, обзывал ленивой и глупой, раз она поверила, что её никчёмный брат останется с ней. Она сносила насмешки, стиснув зубы, надеялась, что скоро станет свободной, и не унывая выполняла свою работу.
– Что тебе сделало бедное животное? – спросила Грит на четвёртый день после отъезда Барена.
Айрин, смешавшись, подняла взгляд. Обе служанки ощипывали кур на кухне, и Айрин, по-видимому, обходилась с ними слишком грубо.
– Я, верно, задумалась, – пробормотала она.
– Ну ничего, курице теперь всё равно, а я и сама бы с удовольствием так повыдёргивала твоему дядюшке все волосы! Как же плохо он с тобой обращается в последние дни, дитя.
– Не только с Айрин, – пробурчал повар Лель. – Мы все должны выполнять работу, которую прежде делал Барен, – и разве Стаак подумал о том, чтобы платить нам больше или взять нового помощника? Конечно же нет! Зато он сунул себе в карман сотню серебряных крон за парня. Целую сотню! На эти деньги он с лёгкостью мог нанять двух работников. Видят боги, если так пойдёт и дальше, я сам отложу поварёшку в сторону и уйду из трактира. Может, поступлю, как мой кузен Лембаль, и пойду скитаться по Землям Бурь, пока не найду лучшего местечка. Хороший повар без работы не останется.
– А меня ты хочешь оставить одну? – с упрёком спросила Грит.
– О, разумеется, ты можешь пойти со мной.
Грит звонко рассмеялась:
– Ах, Лель, мои годы скитаний давно позади, и твои, думаю, тоже.
– Так говорили и о моём братце, а он видел Тучные горы и море своими глазами! Но не бойся, дорогая Грит, вряд ли мне хватит духу оставить тебя с Гренером Стааком одну.
– Это необычайно утешает меня, дорогой Лель, – вздохнула Грит, бросая охапку перьев в корзину, и добавила: – Сто серебряных монет! И представить трудно. А в итоге эти деньги получит мукомол Ульхер.
– Твоя правда. Мукомолу всегда везло в кости, но никогда так сильно, как во время чумы, которая, благодаря богам, снова ушла из деревни, хотя и отняла жизни старика Лама и двух других.
– Рунам, – поправила Айрин, слушая разговор краем уха. – Руны мы должны благодарить, а не богов.
– Не говори это при жреце, – напомнила Грит, положила ощипанную курицу на стол и взялась за следующую.
– Что вы имеете в виду, говоря, что мы должны благодарить руны, а не богов, Айрин Дочь Ворона? – послышался голос.
Она подняла голову. В дверях кухни стоял вахмистр Хуфтинг. Откуда он взялся?
– Именно то, что сказала. Это руны мастера Маберика отвели от нас беду.
– Однако они же нас в беде и оставили, вам так не кажется? – очень любезно спросил вахмистр.
– Их разрушили, мастер же объяснил.
– Да, он говорил, что они были разрушены преступной рукой. И вы этому верите, барышня Айрин?
Айрин собралась было ответить, но, почуяв опасность, промолчала. Она бросила несколько перьев в корзину и продолжила работу.
– Почём это знать простой служанке? – уклончиво ответила она.
– Простая служанка, которая на деле не так уж и проста – имея в виду вашего брата-близнеца, покинувшего деревню.
– На что вы намекаете, Хуфтинг? – спросила Грит, вытирая руки о передник.
