Вино уже практически выветрилось из разума Уильяма хлёсткими пощёчинами мороза, но тело все еще неважно слушалось, мир покачивался кривым кораблём, и Уилл навалился на дверной косяк, терпеливо прислушиваясь к невнятному шуршанию за стеной. Алан Маккензи не спешил принимать у себя гостей, и Уилл постучал еще несколько раз, вложив в свои удары всю накопившуюся внутри силу и отчаянное желание высказать мистеру Маккензи все. Желание это, такое же лёгкое и воздушное, как и отцветший одуванчик, сдулось, стоило двери отвориться, а удивлённому лицу Алана возникнуть в проёме.
– Почему вы не сказали, что виделись с моей сестрой? – ногти Уилла опасно заскребли по дереву стены, и Уилл напрягся, удерживая себя в вертикальном положении.
– И тебе добрый вечер, мой милый Уильям, – расплылся в ядовитой улыбке Алан. – Ты, как всегда, прекрасно выглядишь. Как у меня дела? Все просто замечательно. Спасибо, что поинтересовался.
Алан пошире распахнул дверь, впуская Уильяма в квартиру – хотя это больше напоминало точное попадание пьяного хирурга в зияющую рану молотком, – а затем от всей своей широкой души захлопнул ее за спиной Уилла. Если бы боль можно было измерить, Уилл непременно поставил бы то, как раскалывалась сейчас его голова в один ряд с ударом локтем об угол или мизинцем о мебель.
Стянуть ботинки оказалось для Уильяма непосильной задачей, так что он просто прошёл вглубь небольшой квартирки, стряхивая с себя налипшие полурастаявшие хлопья снега. Недовольный взгляд Алана Уильям решил проигнорировать, но вот белый пушистый ковёр все же обошёл стороной, решив, что добивать тонкую душевную организацию этого любителя порядка все же не стоит: у него не было заметно даже пылинки на мебели, а полнейшее отсутствие так популярных сейчас фарфоровых ваз вызывало у Уильяма чувство восхищения.
– Присаживайся, – Алан махнул в сторону дивана и остановился около зеркала, взявшись за концы галстука. – Не переношу, когда стоят над душой. Итак, тебя что-то беспокоит? – Алан улыбнулся и посмотрел на Уильяма сквозь отражение, продевая один из концов шёлковой ленты в петлю.
– Не прикидывайтесь, будто не понимаете, о чем я, – взгляд Уильяма пробежался по обстановке в комнате, ни на секунду не задерживаясь на чем-то конкретном, и Уилл опустился на предложенный ему диван, опершись предплечьями на ноги и сцепив пальцы в замок. – Маргарет, моя сестра. Вы виделись с ней, когда она приходила к вам с Даниэлем Куэрво. Они просили помочь мне выпутаться из… из моей сложной ситуации. Почему вы мне об этом не сказали?
Алан, кажется, был слишком заинтересован тем, чтобы завязать идеальный галстук, вместо того, чтобы уделить внимание распаляющейся внутри Уильяма тираде. Маккензи крутился перед зеркалом, примерялся как лучше продеть концы лоснящейся на свету ленты и напевал себе под нос. Мужчина даже немного пританцовывал, отбивая ритм каблуками начищенных ботинок.
– Хорошо, допустим, – наконец отозвался Алан. – Маргарет – это та милая женщина в безвкусном манто с полосатым воротником? В таком случае, мой ответ – да. Черт, – прошипел Алан, распуская кривой узел и начиная все заново. – И насколько я помню, я говорил, что твоя сестра любит тебя. Если бы ты не был так увлечён жалостью к себе, то сообразил бы, что мы с ней виделись.
Уилл рассеянно заморгал и подавился воздухом.
– Я не… – растерялся на мгновение Уильям. – Я не был увлечён жалостью к себе. Почему вы не сказали об этом прямо? Без намёков и уловок? Я был не в том состоянии, чтобы разгадывать вам ребусы.
– А если бы я сказал – это что-то изменило бы? – Алан в пол-оборота посмотрел на Уильяма, вслепую затянув галстук.
– Нет, но…
– Так тогда в чем твоя проблема? – Алан отвернулся и пожал плечами. – Или ты неожиданно понял, что мой мир не крутится вокруг тебя, Уильям Белл? Да, твоя сестра приходила ко мне. Если бы не она, ты бы пробыл в тюрьме чуть дольше. У меня были некоторые дела, которые было необходимо уладить, а ты… немного не входил в список приоритетных дел. Но все же не твоей сестре удалось меня переубедить. – Алан замолк, скептично вглядываясь в своё отражение в зеркале, и цокнул языком. – Что ты думаешь об этом галстуке?
Уже второй раз за несколько минут Уильям смог только растерянно моргать и бессознательно открывать и закрывать рот в тщетных попытках найти что ответить. Алан продолжал крутиться перед зеркалом, наклонял голову и качал ею, а потом тяжело вздохнул и щёлкнул подтяжками по рубашке. Галстук он все же не поменял, а вот настроение Маккензи, когда он обернулся, уже не было столь приподнятым и воодушевлённым, как секунды назад.
