Алан небрежно качнул плоскую люстру наконечником трости, и плафон глухо звякнул. Маккензи уверенно обогнул барную стойку и остановился перед пустыми стеллажами, на которых теперь были расставлены чайные наборы книги и парочка потрёпанных меню.
Со стороны улицы не доносилось ни звука, и Уилл поспешил выдохнуть – впервые за два дня он чувствовал себя достаточно безопасно. Или же ему просто это казалось?
Подлетев к Алану, Уилл оперся о покачнувшуюся барную стойку и навис над Маккензи, ожидая, что тот хотя бы немного повернёт в его сторону свой острый аристократичный профиль. Увы, Алан продолжал с интересом изучать большое зеркало в пол, которое Уилл заметил только сейчас.
– У меня нет никаких проблем с тем, чтобы расслабляться, – понизив голос, угрожающе протянул Уилл.
На Алана это не произвело должного впечатления, но мужчина все же оторвался от созерцания собственного отражения и взглянул на Уилла. Светлые брови Маккензи сдвинулись к переносице, и между ними пролегла глубокая складка. Глаза прищурились, отчего в уголках появились маленькие насмешливые морщинки, а кожа губ натянулась, когда уголки поползли в противоположные друг другу стороны.
– Да? А по твоим ладоням незаметно.
– Мистер Маккензи… – сквозь стиснутые зубы процедил Уильям; его щеки заалели румянцем, а ладони вспотели, и он поспешил сжать их в кулаки.
– Не любишь слушать правду? – с ехидной улыбкой поинтересовался Алан, вскинув светлую бровь. – Ну-ну. Смотри, как бы зрение не село. От чтения в темноте.
Пальцы Алана схватились край рамы зеркала, и мужчина потянул его на себя, открывая низкий проход. Маккензи жестом предложил Уильяму пройти вперёд и, опершись предплечьем о раму, проводил насмешливым взглядом в темноту.
Глаза обожгло ярким блеском отражающегося в хрустальных люстрах света. Уильям зажмурился и прикрыл глаза рукой, быстро заморгав. Солнечные зайчики от бокалов бегали по проступающим очертаниям зала, точными ударами попадая по чувствительным раскрасневшимся белк
Только спустя минуту Уильям осознал, что смотрит на все впереди с открытым ртом. И то, помог ему в этом усмехающийся под боком Алан, поигрывающий пальцами по белоснежным перилам, как по изысканной клавиатуре рояля. Назвать это просторное помещение баром у Уильяма не повернулся бы язык. Ресторан, в который его привёл Алан напомнил Уиллу салоны десятилетней давности, в которых разбогатевшие после войны и начала Сухого закона дельцы стремились просадить свои деньги, тонкие натурой находили способы расслабиться, а молоденькие и не очень женщины выискивали опытным взглядом хищницы каждый вечер новую жертву.
Уилл вздрогнул от трубных фанфар, а затем на сцену вдалеке выбежало несколько девушек в коротеньких золотистых платьях из стекляруса и в точно таких же золотых туфельках. Их движения перемешивались с общим блеском, а громкие взвизгивания примешались к общему гомону. Официанты в белых фраках, – Уилл молча поблагодарил, что не в черных фраках лакеев, – плавно лавировали между столами с серебряными подносами. Раздалось несколько глухих выстрелов, и на секунду в зале повисла тишина, чтобы затем взорваться потоком шампанской пены и громкими тостами. Гости сталкивались бокалами, которые тут же осушались, чтобы налить новую порцию вина, а некоторые из посетителей после очередного глотка наклонялись низко к столу – вот только Уилл не мог рассмотреть зачем.
Полукруглые диванчики по краям зала были спрятаны в полумраке углублений. Нависающие над ними стены скрывали большую часть того, что там происходило, а зрителям в зале было гораздо интересней происходящее на сцене. Из-под ближайшей к ним арки выглянула полураздетая девушка, Алан коротко кивнул ей, взявшись за краешек шляпы, и кто-то тут же утащил ее обратно.
– Боже, – закатил глаза Уильям, шаг в шаг следуя по небольшим ступеням за Аланом, – даже не понимаю, почему я не догадался о вашем бизнесе еще в нашу первую встречу. Вы ведь всем своим видом кричите, что не созданы для существования в качестве продавца машин.
– О каком бизнесе? – обернулся Алан.
– О том, что вы не виски из Канады гоните, мистер Маккензи. Хотя все же до последнего надеялся, что я ошибаюсь, и вы простой заурядный бутлегер. Как половина жителей нашего штата.
