Алан ответил не сразу. Его губы растянулись в лёгкой усмешке, в уголках глаз пролегли полные иронии смешливые морщинки, а взгляд оставался привычно холодным и внимательным. Уилл выгнул дугой бровь, закинув ногу на ногу и сложив на груди руки. Он и сам не знал, откуда в нем неожиданно появилось столько уверенности и юношеской наглости, но он не мог не воспользоваться этим возникшим чувством.
Алан улыбнулся и коротко кивнул, как экзаменатор, оценивая жест Уилла.
– Все знают, что ты работаешь со мной, мой дорогой Уильям. – Алан повёл плечами и огладил кончиками пальцев покоящуюся на коленях трость. – Это немного облегчает мне работу. Не нужно по сто раз повторять остальным, что трогать моих людей не стоит. Но вот тебе от этого легче не становится. К моему большому сожалению. Тебе стоит об этом помнить, если вдруг в твою голову закрадутся ненужные мысли, Уилл.
– Спасибо, что предупредили, – едко отозвался Уильям и вздрогнул, поразившись собственному тону. – Теперь я не буду удивляться, если ко мне посреди ночи заявится парочка головорезов, потому что вы перейдёте кому-нибудь дорогу.
– Брось, Уилл, – Алан закатил глаза. – Они не будут так рисковать своими людьми. Но тебе действительно стоит быть теперь намного осторожней в нашем… маленьком предприятии. Нельзя вызвать лишних подозрений. Это помешает нам, если все действительно будет так, как я думаю. А я редко ошибаюсь.
Маленькое предприятие. Алан любил так называть его задание разузнать больше о дочери сенатора. Девушка, привлёкшая к себе внимание Маккензи, не выходила у Уильяма из головы долгие несколько недель, но, как бы Уилл не старался, все возможные двери к информации о ней закрывались у него прямо перед носом. А появлявшиеся в квартире Уилла записки от Алана, в которых он просил немного ускориться или же сообщить что-нибудь новое, не вызывали в Уильяме ничего, кроме искреннего раздражения и желания сказать Алану, чтобы он сам этим и занимался.
Но вместо этого Уильям продолжал безуспешно высматривать копну пышных рыжих волос в коридорах клиники и в кабинете Куэрво, куда Уилл стал наведываться гораздо чаще, чем прежде. За что получал от друга приятельские насмешки и заверения, что скоро Уилл забудет все, что с ним произошло за последний год, как страшный сон. Нужно просто подождать.
– Мне не удалось ничего узнать о Кэтрин. К сожалению, – Уилл нервно потёр шею и выглянул в окно. – Да и Даниэль не рассказывает мне ничего важного или касающегося своих пациентов, а я не видел Кэтрин в клинике с самого маскарада.
Алан поджал губы и тяжело выдохнул молочное облачко тёплого воздуха. Пальто согревало Уильяма, но температура в салоне неожиданно понизилась, как и градус настроения Маккензи.
– Это печально, – мужчина поджал губы; его пальцы с силой обхватили трость, и, казалось, еще секунда, и та разлетится на мелкие кусочки. Но этого не случилось: Алан разжал пальцы и потёр переносицу. – Впрочем, прошло всего три месяца. Чего еще я мог ожидать за столь короткий срок? Не думаю, что за это время можно было далеко продвинуться.
– Ну, знаете ли, – нахохлился Уильям. – Три месяца – срок внушительный. Некоторые за это время могут изменить свою жизнь до неузнаваемости. Во всех смыслах.
– Это ты про себя?
Смех Алана мягким бархатом укутал Уильяма, опустился на его плечи тяжёлой накидкой и защекотал кончик острого носа. Мужчина нахмурился, глядя на своего улыбающегося собеседника, и нервно повёл плечами, словно пытался скинуть с себя груз его благодушия.
– Очень смешно, мистер… Кёниг.
– Да брось, Уильям, – Алан отмахнулся и оперся о дверь локтем, дотронувшись кончиками пальцев до виска. – Прошло уже больше полугода. Ты должен был привыкнуть к старой жизни. Разве нет?
Да, Уильям уже должен был привыкнуть, но вместо этого каждый день лишь чувствовал, как его старая жизнь все дальше отступает от него. Он уже не видел так ясно образы своих старых друзей и знакомых – их силуэты скрывались в надвигавшемся молочном тумане, – а семья была единственным, что все еще связывало Уильяма с прошлой жизнью. И он отчаянно за неё цеплялся. Как утопающий цепляется за тонкую соломинку, считая ее ключом к спасению.
– Я уже говорил, что хочу уволиться, – взгляд Уилла прожигал Алана, – но вы запретили.
– Действительно. Я уже и забыл.
Тон Алана был до того беспечный, а жест, с которым он махнул рукой в воздухе, настолько рассеянным и нескоординированным, что Уильям даже почти поверил в то, что Маккензи действительно забыл об этом маленьком факте.
Но Алан никогда ничего не забывал.
Или же Уилл был слишком невнимательным, чтобы это заметить.
– Вы только что сказали, что три месяца это ничто. Но при этом же считаете, что я могу прийти в себя через шесть месяцев после… после того, как вы вытащили меня из дерьма? – иронично отозвался Уилл, переведя взгляд на проносящиеся за окном дома. – У вас странные понятия о времени, мистер Кёниг.
