– Спишемся, – улыбнулась Ряшева. Честно говоря, Влас раньше даже с усилием воображения не мог представить её такой доброй и грустной.
—–
Позже подоспели более точные сведения о летней практике. Влас курил на балконе, когда Варя принесла новость о том, что тем, кто успеет записаться в самом начале, возможно, даже будет предоставлен выбор, в каком регионе её проходить. Влас не совсем представлял себе, как он будет работать с детьми, а Варя, конечно, хотела путешествовать, и когда она заметила в списке лагерей, с которым сотрудничает университет, слово «Анапа», чуть ли не прыгала от восторга.
Влас помнил, что она никогда не видела море. И пусть это был не самый ближний край, после десятого «ну Влас, ну пожалуйста-а» он согласился. Для осуществления этой идеи всего-то пришлось с целомудренным выражением лица попросить начальника отдела практики закинуть нас в один лагерь и пообещать не показывать личные отношения детям, что по мнению Власа, было само собой разумеющимся.
Итак, дата выезда была назначена: девятое июля. Варя пошутила на тему того, что мы прибудем туда в пятницу тринадцатого, и нам обязательно попадутся какие-нибудь адовые дети.
—–
Ряшева, всё-таки присоединившаяся к поездке на природу, ошеломила всю компанию. Ей, кажется, нравилось быть в центре внимания. Забавно было узнать, что с маминой стороны корни её ведут на Дальний Восток и, кроме того, что Вика любит драться чуть ли не больше, чем Влас, она ещё амбидекстр27 и учит испанский. Власу она даже начала немного импонировать, когда он узнал, что Ряшева, даже несмотря на то, что она из состоятельной семьи, пошла работать параллельно с учёбой, чтобы не просить деньги у родителей.
– Они всего добились, они пусть и тратят то, что заработали.
В тот день друзья славно провели время: Валера притащил с собой гитару и играл боем все песни, которые в других условиях Влас слушать не стал бы, а тут Мари подбила компанию на то, что большинство даже подпевали. Гул разных тембров складывался в неровную, но почти синхронную мелодию, которую возглавлял негромкий, но хорошо поставленный и очень приятный на слух голос Димы Христофорова.
«Наверняка учился где-то», – подумал Влас и освежил пересохшее от пения горло глотком прохладного пива.
А вечером того дня не обошлось без приключений: Хрис решил впервые попробовать портвейн, немного не расчитал возможности своего организма и пошёл падать лицом в песок и тонуть в речной тине на глубине в полметра. Вылавливали всей компанией. Он, конечно, сопротивлялся, орал, убегал и по-новой начинал тонуть где-то в стороне, но позже сдался и даже позволил обмотать себя полотенцем, согреть у костра и уложить спать в палатку под тихий свист просыпающихся на бледной заре птиц.
Ряшева впоследствии отказывалась от приглашений, а ребята начали пристальнее следить за тем, сколько Христофоров пьёт.
Лепс, Крас, Егор и Валя разъехались по домам после того, как отметили закрытую сессию. Христофоров остался, Мари тоже. Рита, сдав последний экзамен – биологию, побежала делать маникюр. Говорит, весь семестр запрещали. Через неделю и она уехала. Варя тоже ходила счастливая. Радовалась, что курс древнеславянской литературы закончился, и она больше не столкнётся с противными женщинами с той кафедры. Тем бабкам и правда не нужен был повод, чтобы невзлюбить: всего лишь глаза или хорошие волосы. В честь прощения с этими старыми кошёлками Варя даже перекрасилась в зелёный. Пришла на встречу недовольная.
– Не нравится?
– Не-а.
– Да ну, ты же теперь настоящая русалка, – Влас пытался приободрить её как мог.
– Ага, скорее алтайское горное чудовище.
– Варь, ну ты чего расклеилась так из-за какой-то фигни?
– Ничего. Пошли домой. Не хочу никуда идти.
Но ему нравились Варины новые волосы. Конечно, не больше, чем старые, но выглядели они тоже прикольно. Влас мял их в руках, пушил, заправлял за уши и расчёсывал пальцами. Её понурое выражение лица не изменилось. «Чёрт знает, что этим девкам в себе не нравится», – думал Влас.
– Только волосы попортила, – ответила Варя и отвернулась от зеркала.
Пока она ходила по кухне и причитала о том, как трудно будет закрасить этот цвет щавелевого борща, в голове Власа созрел гениальный в своём безумии план. Только она отошла, я пошёл в комнату Мари. Она сидела на диване, закинув ногу на подоконник, и красила ногти.
– Привет, Мари.
– О, ты здесь? Привет.
– У тебя ещё осталась краска для волос?
—–
На следующий день, воспользовавшись моментом, когда Варя пошла сдавать учебники в библиотеку, Влас попросил Лепса помочь ей, а сам сказал, что идёт увольняться с работы, а сам осуществил задуманное. Когда она вернулась, он попытался максимально эффектно появиться на свет из тьмы коридора.
– Вла-а-с! – Варя закрыла руками лицо и засмеялась. – Ты что, витрину с зелёнкой разбил?
– Нет, это просто закос под лучшую девчонку в нашем универе.
Она, не переставая хохотать, распушила руками его волосы от ушей до затылка.
– Где ты откопал такой же отвратительный цвет? – спросила она, улыбаясь.
– Отгадай с трёх раз.
