– Мне убить кого-то из моих соседей за то, что слили информацию?
– И не только информацию.
Варя нажала ему большим пальцем на кончик носа:
– Так, где тут включаются мозги?
– Да перестань, тебе разве не приятно, что я проявил солидарность к твоей проблеме?
– Ага, создал себе такую же.
– Ну не бубни, пойдём погуляем, – предложил Влас.
– А пошли!
––
Они шагали по зелёной набережной, сами зелёные и очень радостные. Власу вовсе не нравились яркие волосы на нём самом, и от субкультур он был совсем далёк, но сейчас они оба кайфовали от того, какими гармоничными отщепенцами стали. На их головах мелькали пятна летнего света и теней от листьев.
Город был похож на засвеченное плёночное фото. Запредельно много солнца и сильный ветер, потоками кружащий первые пушинки тополя. Власа не оставляло ощущение того, что этот день кто-то спланировал за него. Причём спланировал идеально. Они купили по стаканчику мороженого и полезли на нашу любимую крышу. В разговоре Варя, видимо, хотела меня стукнуть в шутку, как всегда, но забыла, что в руке пломбир.
– Ох, прости, не хотела испачкать… Чёрт!
Влас мазнул её в ответ по щеке.
– Ну война так война!
Через минуту Чернуха была уже вся в белых следах, а у него закончилось мороженое. Влас бросился убегать от неё на двадцати квадратных метрах крыши.
В итоге у Вари порвался один из сандалей, пока она гонялась за Власом, и тот воспользовался моментом, повалил её и начал щекотать.
– Ай-й, не надо! Возьми деньги, возьми мороженое, что хочешь, только отпусти-и!
Он послушно выхватил из её рук остатки стаканчика с обгрызанной вафелькой по бокам и мазнул белой подтаявшей верхушкой прямо по пятке, после чего под громкое Варино «фу-у!» откусил половину.
– Она же грязная.
– А я не брезгливый.
Чернуха, лёжа на прогревшейся крыше на спине, сделала попытку вытереть пятку о футболку Власа, но тот успел отскочить. Она засмеялась:
– У тебя все волосы в морожке!
– У тебя тоже.
– И лицо.
– В следующий раз облизывать будешь.
Влас высунул язык и потянулся им к Вариной щеке. Она увернулась со словами:
– Вот ты мерзкий!
И снова засмеялась.
Когда они возвращались домой отмываться, пошёл слепой дождь. Капли, ветер, безграничный океан солнца, прилипший к мокрому асфальту тополиный пух и они измазанные, счастливые и зелёные идут.
—–
С юга начали привозить клубнику, позже и малину. А тут и ежевика пошла, и Варина любимая голубика. Лиза подбивала остальных трёх соседок, чтоб скидываться на свежие ягоды. Маленькое лукошко каждый раз становилось святыней кухни. Его ели медленно, собирая со дна рыхлую, раздавленную мякоть, облизывая пальцы. Влас, проживший много лет в стране, богатой таким добром, с удивлением смотрел на то, как Варя смакует остатки ягод, каждым движением благодаря жизнь за ещё один тёплый день.
На маленький отрезок лета пришёлся большой урожай гороха. Влас его обожал.
Как-то раз он помогал Лизе и Варе тащить домой сумки с рынка. Девки всю дорогу болтали. Речь зашла о призвании.
– До сих пор поражаюсь, – сказывала Варя, – как это я попала пальцем в небо, и поступила на специальность, которая мне идеально подошла, хотя изначально я о ней ничего не знала.
– А я думаю, нет безупречной профессии ни для кого, – отвечала Лиза. – Нет дела, созданного для меня. Тут только стремление и любовь к труду решают всё. Вообще, если так смотреть, через пару лет у меня будет диплом психолога. А изначально я не хотела учиться ни на этом направлении, ни вообще в Тюмени. Первые месяцы учёбы даже страдала.
– А потом что? Смирилась?
– Не то чтобы. Скорее поняла, что мне всё равно, где и кем быть. Кто хочет, тот в любом месте проявит себя. И в любом деле: будь то хозяин огромной сети кофеен или обычный бариста. Просто своё дело любить нужно.
В тот момент Влас отвлёкся и не услышал, что ответила Варя: навстречу им шла Катенька-коса-до-пояса.
– Малышка! – воскликнула Лиза. Она, как и все обитатели девчачьей квартиры, Катеньку обожала.
Остановились, заболтались. Варя позвала Катеньку в гости варить компот. Так Влас освободился от одного из пакетов, и они вместе пошли домой.
– Что гуглишь?
– Как выглядит метро в Стокгольме.
Её ответ заставил Власа улыбнуться, который раз убеждаясь в непредсказуемости Вариных мыслей.
– И чем же оно так примечательно?
– Смотри.
И она показала пёструю подборку фото из поисковика. На некоторых было что-то похожее на пещеры с наскальными рисунками, на других – на галереи современных искусств, на третьих – стены с огромными детскими рисунками, блестящие гладкие полы, но одно было общим – поезда заехали туда будто случайно.
– Ну-у в жизни я, работая по специальности, вряд ли туда попаду, зато ничто не мешает моим мыслям гулять по всем этим классным местам. С воображением-то у меня всё хорошо.
– А как же любимый девичий вариант – удачно выйти замуж? – усмехнулся Влас.
– Господи, придумал ещё. За кого? За физрука? – Варя рассыпалась в смехе.
– Ладно, Стокгольм Стокгольмом, а мы с тобой через четыре дня едем на море.
Варя склонила голову к плечу Власа, а он сквозь майку почувствовал её тонкие пальцы, поднимающиеся вверх по спине.
