«Ёб твою мать, что за акселераты сюда приехали?!» – думал он, глядя на то, как парни крупнее его с унылыми лицами вращают кистями рук. До того момента он видел не всех отдыхающих в лагере, а тут, оказывается, получился интересный набор кадров: шкафы под два метра ростом, но с совсем детскими лицами. Девчонки, которые красятся хлеще, чем Варина соседка Лиза. У одной из-под коротких шорт торчал кусок задницы, у другой – портак, у ещё одной майка очень опасно обтягивала лифчик с пятьюдесятью слоями пуш-апа. Да уж, деточки.
Были и красивые дети (до приезда в лагерь Влас не думал о том, что они могут быть реально красивыми, и вообще мало думал о детях). А может они просто казались ему такими, потому что ни в Киеве, ни в Тюмени, ни в Питере он не видел такого количества светловолосых мальчиков и девочек, с еле видными бровями и ресницами, белоснежными руками и ногами, покрасневшими от солнца щеками и носами. Тут таких было целых два отряда. Все они были с севера и очень походили на братьев и сестёр. Было много ребят с Поволжья и Кавказа, больше всего приехало из Пермского края и Норильска. От последних разило табаком, и Влас удивился: когда они успели покурить, если последние несколько суток были в пути под надзором сопровождающих?
Сам он мог позволить себе курить только после отбоя за территорией лагеря, спрятав подальше бейджик и лагерную жилетку, а эти ребята, казалось, даже не пытались скрыть своих привычек.
Так в этот милый мир детства с голубыми домиками и светлячками по вечерам побросали свои сумки девки вида «от тринадцати до тридцати» и широкоплечие ребята с девственным пушком над губой. Некоторые – худые, прыщавые и агрессивные, другие – крупные, увесистые, но непременно тоже резконастроенные. «Гормоны, что тут поделать? – думал Влас. – Ничего, зато будет интересно смотреть, как они в футбол месятся».
Так и получилось. Даже нет, получилось – не то слово. В первые же дни собралось не только несколько команд по футболу, баскетболу и волейболу, но и несколько желающих поиграть в женский гандбол. И играли эти дети с такой отдачей, так неистово и отчаянно, что даже на тренировочные матчи собиралась небольшая группка болельщиков, срывавших детские нежные голоса выкриками вроде: «Завацкий, тащи!», но приходивших на трибуны снова и снова.
И всё бы было хорошо, весело и вообще безоблачно, если бы эти ребята не принимали промахи в спорте близко к сердцу. Иной раз Власу приходилось разнимать драки после матчей. Пришлось с этими детинами разговаривать о том, что азарт азартом, но бить друг друга из-за игры у лагере не принято. Не то чтобы это сильно помогало, но Влас искал другие способы. А вожатым приходилось ещё сложнее: они проводили сутки напролёт с этими оболтусами.
Вообще у этих детей не почиталось за честь подчиняться элементарным правилам: за курением и распитием спиртного их застукивали, за соитием в туалете – тоже. Один раз даже инспектора пришлось вызвать: спустя неделю после начала смены один из работников столовой застал детей из старшего отряда таскающими среди ночи металлолом с хоздвора. Позже выяснилось, что ребята с его помощью хотели расправиться с физруком за то, что тот якобы подсудил в баскетбольном матче. Когда эта новость дошла до самого Власа, он не на шутку разозлился. Нет, не переживал он за себя, скорее был рассержен на то, что ребята так легкомысленно выбрали реально жестокий способ отомстить, за который они просто-напросто могли потом поплатиться своей свободой. А всё из-за чего? Из-за какой-то фигни. Из-за матча!
Перманентное желание Власа драться и вообще как-либо колыхать воздух своей чрезмерной энергией преобразовалось в желание воздействовать на людей кратким, но сильным словом. Поэтому в тот же день он собрал на футбольном поле всех, кто считал себя хоть немного причастным к спортивной жизни лагеря, и объявил:
– Ближайшие три дня матчей не будет. Ни тренировочных, никаких. Ни дай Бог хоть кого-нибудь до четверга на спортплощадке увижу – ещё неделю играть не будете, – вещал Влас с трибуны. – А если вы ещё впредь вздумаете насилием проблемы решать – до конца смены без спорта останетесь. Чтобы впредь думали о последствиях, прежде чем что-то делать.
Удивительно, но слова его подействовали.
––
«Хорошо хоть Варе с малышами повезло», – думал Влас. Даже будучи занятой детьми с подъёма до отбоя она уличала минутки, в которых они с Власом могли общаться, а иногда даже остаться наедине.
Средний возраст её отряда был девять-одиннадцать лет. И самым главным плюсом было то, что они ещё не научились курить и трахаться.
