| Apart from the personal discomfort of being so attended, and apart from such considerations of present danger as arose from one of the patriots being chronically drunk, and carrying his musket very recklessly, Charles Darnay did not allow the restraint that was laid upon him to awaken any serious fears in his breast; for, he reasoned with himself that it could have no reference to the merits of an individual case that was not yet stated, and of representations, confirmable by the prisoner in the Abbaye, that were not yet made. | Если не считать того, что Дарней чувствовал себя несколько неловко с такими провожатыми и ему приходилось быть постоянно настороже, потому что один из них был всю дорогу пьян и слишком резво обращался со своим мушкетом, никаких серьезных опасений от того, что ему навязали конвой, у него не было; он говорил себе, что это не может иметь никакого отношения к его частному делу, которого он еще никому не излагал, ни к его показаниям, которые, несомненно, подтвердит узник Аббатства. |
| But when they came to the town of Beauvais-which they did at eventide, when the streets were filled with people-he could not conceal from himself that the aspect of affairs was very alarming. | Но когда они приехали в город Бове, - это было под вечер и на улицах толпилась масса народу, -он уже больше не мог закрывать глаза на истинное положение вещей и понял, что все это может кончиться для него очень плохо. |
| An ominous crowd gathered to see him dismount of the posting-yard, and many voices called out loudly, | Едва они остановились у почтового двора, их тотчас же обступила возбужденная, враждебная толпа. Дарней только что перекинул ногу через седло, собираясь спешиться, как в толпе раздались выкрики: |
| "Down with the emigrant!" | "Долой эмигранта!" |
| He stopped in the act of swinging himself out of his saddle, and, resuming it as his safest place, said: | Чувствуя себя в большей безопасности верхом на лошади, Дарней остался в седле и, повернувшись к толпе, сказал громко: |
| "Emigrant, my friends! | - Какой же я эмигрант, друзья? |
| Do you not see me here, in France, of my own will?" | Ведь я сам приехал во Францию, по своей доброй воле. |
| "You are a cursed emigrant," cried a farrier, making at him in a furious manner through the press, hammer in hand; "and you are a cursed aristocrat!" | - У, эмигрант проклятый, гнусный аристократ! -крикнул кузнец и, протискавшись через толпу, бросился к Дарнею, грозно размахивая молотом. |
| The postmaster interposed himself between this man and the rider's bridle (at which he was evidently making), and soothingly said, | - Оставь, оставь его! - сказал смотритель почтового двора, становясь впереди лошади и не давая кузнецу схватить ее за уздечку (на что тот явно покушался). |
| "Let him be; let him be! He will be judged at Paris." | - Его будут судить в Париже. |
| "Judged!" repeated the farrier, swinging his hammer. | - Судить! - повторил кузнец, все еще размахивая молотом. |
| "Ay! and condemned as a traitor." | - Тогда, значит, его ждет смерть предателя! |
| At this the crowd roared approval. | - Толпа одобрительно заревела. |
| Checking the postmaster, who was for turning his horse's head to the yard (the drunken patriot sat composedly in his saddle looking on, with the line round his wrist), Darnay said, as soon as he could make his voice heard: | Дарней остановил смотрителя, который уже взял его лошадь под уздцы, чтобы ввести ее во двор (пьяный патриот с намотанным на руку концом веревки сидел, развалясь в седле, и преспокойно смотрел на эту сцену), и, подождав, пока толпа стихла, сказал, стараясь говорить так, чтобы его все слышали: |
