| The universal watchfulness so encompassed him, that if he had been taken in a net, or were being forwarded to his destination in a cage, he could not have felt his freedom more completely gone. | Все кругом проявляли столь неусыпную бдительность, что Дарней чувствовал себя связанным по рукам и ногам, - все равно как если бы он попался в сети или сидел закованный за решеткой в железной клетке. |
| This universal watchfulness not only stopped him on the highway twenty times in a stage, but retarded his progress twenty times in a day, by riding after him and taking him back, riding before him and stopping him by anticipation, riding with him and keeping him in charge. | Эта неусыпная бдительность не только останавливала его двадцать раз на дню на каждом перегоне, она двадцать раз на дню задерживала его, посылала за ним вдогонку, возвращала обратно, перехватывала по дороге, приставляла к нему провожатых, не выпускала его из глаз ни на миг. |
| He had been days upon his journey in France alone, when he went to bed tired out, in a little town on the high road, still a long way from Paris. | Так с бесконечными задержками он ехал по Франции уже несколько дней и, вконец измученный, остановился на ночлег в маленьком городке, все еще на значительном расстоянии от Парижа. |
| Nothing but the production of the afflicted Gabelle's letter from his prison of the Abbaye would have got him on so far. | Если бы не письмо злосчастного Габелля из тюрьмы в Париже, которое Дарней предъявлял на заставах, ему вряд ли позволили бы доехать и до этого городка. |
| His difficulty at the guard-house in this small place had been such, that he felt his journey to have come to a crisis. | А здесь, при въезде в этот захолустный городишко, дело дошло до того, что он и сам понял, что это добром не кончится. |
| And he was, therefore, as little surprised as a man could be, to find himself awakened at the small inn to which he had been remitted until morning, in the middle of the night. | Поэтому он нисколько не удивился, когда его разбудили ночью, явившись к нему в номер на постоялом дворе, куда его препроводили до утра. |
| Awakened by a timid local functionary and three armed patriots in rough red caps and with pipes in their mouths, who sat down on the bed. | Разбудил его перепуганный представитель местной власти, которого сопровождали трое вооруженных патриотов в красных колпаках; они вошли, дымя трубками, и уселись к нему на кровать. |
| "Emigrant," said the functionary, "I am going to send you on to Paris, under an escort." | - Эмигрант, - сказал представитель власти, - я отправляю вас в Париж под конвоем. |
| "Citizen, I desire nothing more than to get to Paris, though I could dispense with the escort." | - Гражданин, я ничего другого и не желаю, как попасть поскорее в Париж, но я предпочел бы обойтись без конвоя. |
| "Silence!" growled a red-cap, striking at the coverlet with the butt-end of his musket. | - Молчать! - рявкнул один из красных колпаков, стукнув о постель прикладом своего мушкета. |
| "Peace, aristocrat!" | - Не спорить, аристократ! |
| "It is as the good patriot says," observed the timid functionary. | - Достойный патриот правильно говорит, - робко заметил представитель власти. |
| "You are an aristocrat, and must have an escort-and must pay for it." | - Вы аристократ, вас надлежит препроводить под конвоем, и вы должны его оплатить. |
| "I have no choice," said Charles Darnay. | - Ну, раз у меня нет выбора... - сказал Чарльз Дарней. |
| "Choice! | - Выбора! |
