| He left his two letters with a trusty porter, to be delivered half an hour before midnight, and no sooner; took horse for Dover; and began his journey. | Он оставил оба письма верному привратнику, чтобы тот вручил их не ранее половины двенадцатого ночи, и отправился почтовой каретой к Дувр. |
| "For the love of Heaven, of justice, of generosity, of the honour of your noble name!" was the poor prisoner's cry with which he strengthened his sinking heart, as he left all that was dear on earth behind him, and floated away for the Loadstone Rock. The end of the second book. Book the Third-the Track of a Storm I. In Secret | "Ради господа бога и святой справедливости!" -этим воплем несчастного узника, взывавшего к его великодушию н чести, Чарльз Дарней поддерживал в себе мужество, едва не изменившее ему, когда он, поднявшись на борт, почувствовал, что отрывается от всего самого дорогого для него, и корабль, подгоняемый ветром, понес его к магнитной скале. КНИГА ТРЕТЬЯ "ПО СЛЕДАМ БУРИ" Глава I В секретную |
| The traveller fared slowly on his way, who fared towards Paris from England in the autumn of the year one thousand seven hundred and ninety-two. | Долгое медлительное путешествие предстояло тому, кто отваживался ехать из Англии в Париж в 1792 году. |
| More than enough of bad roads, bad equipages, and bad horses, he would have encountered to delay him, though the fallen and unfortunate King of France had been upon his throne in all his glory; but, the changed times were fraught with other obstacles than these. | Дрянные дороги, дрянные экипажи, дрянные клячи - все это и раньше препятствовало быстрой езде, когда несчастный низложенный король Франции еще восседал на престоле во всей своей славе; но с тех пор многое изменилось, и ко всем прежним препятствиям прибавились другие, новые. |
| Every town-gate and village taxing-house had its band of citizen-patriots, with their national muskets in a most explosive state of readiness, who stopped all comers and goers, cross-questioned them, inspected their papers, looked for their names in lists of their own, turned them back, or sent them on, or stopped them and laid them in hold, as their capricious judgment or fancy deemed best for the dawning Republic One and Indivisible, of Liberty, Equality, Fraternity, or Death. | Каждая городская застава, каждый деревенский шлагбаум охранялись кучкой граждан-патриотов, которые с мушкетом на взводе останавливали всех проезжающих в ту или другую сторону, допрашивали их, проверяли документы, искали их имена в имевшихся у них списках, а вслед за этим - кого поворачивали обратно, кого пропускали, кого задерживали и брали под арест, - словом, поступали, как им взбредет в голову, исходя из каких-то своих, в высшей степени своеобразных суждений о благе новорожденной Республики -Единой, Неделимой, несущей Свободу, Равенство, Братство или Смерть. |
| A very few French leagues of his journey were accomplished, when Charles Darnay began to perceive that for him along these country roads there was no hope of return until he should have been declared a good citizen at Paris. | Чарльз Дарней проехал всего несколько миль по французской земле, и ему уже стало ясно, что дороги обратно для него нет и что до тех пор, пока его не признают в Париже достойным гражданином Республики, для него нет никакой надежды вернуться в Англию. |
| Whatever might befall now, he must on to his journey's end. | Что бы ни случилось, он должен продолжать свое путешествие до конца. |
| Not a mean village closed upon him, not a common barrier dropped across the road behind him, but he knew it to be another iron door in the series that was barred between him and England. | После каждой деревенской околицы, через которую он проезжал, после каждого шлагбаума, опускавшегося за его спиной, он чувствовал, как замыкается за ним еще один железный барьер, отделяющий его от Англии. |
