| A revolutionary tribunal in the capital, and forty or fifty thousand revolutionary committees all over the land; a law of the Suspected, which struck away all security for liberty or life, and delivered over any good and innocent person to any bad and guilty one; prisons gorged with people who had committed no offence, and could obtain no hearing; these things became the established order and nature of appointed things, and seemed to be ancient usage before they were many weeks old. | Революционный трибунал в столице, сорок, пятьдесят тысяч революционных комитетов по всей стране, закон о "подозрительных", грозивший потерей свободы и жизни всякому, ибо любой добропорядочный честный человек мог оказаться жертвой любого негодяя и мошенника, тюрьмы, переполненные ни в чем не повинными людьми, которых держали там без суда и следствия, - все это стало обычным, узаконенным порядком вещей, и хотя прошло всего лишь несколько недель, как были введены эти законы, они так прочно вошли в жизнь, словно так оно и было всегда и все уже давно свыклись с этим. |
| Above all, one hideous figure grew as familiar as if it had been before the general gaze from the foundations of the world-the figure of the sharp female called La Guillotine. | Но самым привычным, примелькавшимся зрелищем, без которого нельзя было и представить себе этот город, как будто неразрывно связанный с ним испокон веков, было чудовищное сооружение на площади - зубастая кумушка Гильотина. |
| It was the popular theme for jests; it was the best cure for headache, it infallibly prevented the hair from turning grey, it imparted a peculiar delicacy to the complexion, it was the National Razor which shaved close: who kissed La Guillotine, looked through the little window and sneezed into the sack. | В каких только шуточках и остротах не изощрялись на ее счет! - Незаменимое лекарство от головной боли, верное средство, предупреждающее седину, лучшее средство для восстановления цвета лица; народная бритва -бреет быстро и чисто; ступай, поцелуй Г ильотину, она тебе откроет окошечко, и ты тут же чихнешь в мешок. |
| It was the sign of the regeneration of the human race. It superseded the Cross. | Г ильотина стала символом возрождения человечества, она заменила собой крест. |
| Models of it were worn on breasts from which the Cross was discarded, and it was bowed down to and believed in where the Cross was denied. | Кресты поснимали с шеи и на груди носили маленькие изображения гильотины; ей поклонялись, в нее веровали, как когда-то веровали в крест. |
| It sheared off heads so many, that it, and the ground it most polluted, were a rotten red. | Она что ни день рубила несчетное множество голов, и не только сама она стала багрово-красной, но и земля под ней набухла и пропиталась кровью. |
| It was taken to pieces, like a toy-puzzle for a young Devil, and was put together again when the occasion wanted it. | Ее можно было разобрать на части, как игрушечный домик с чертиком, а как только возникала надобность, ее тут же собирали и снова пускали в ход. |
| It hushed the eloquent, struck down the powerful, abolished the beautiful and good. | Она заставляла умолкнуть речистых, повергала сильных, не щадила ни прекрасных, ни добрых. |
| Twenty-two friends of high public mark, twenty-one living and one dead, it had lopped the heads off, in one morning, in as many minutes. | Двадцать два друга народа - двадцать один живой и один мертвый[54] - предстали перед ней в одно утро, и она мигом снесла головы всем. |
| The name of the strong man of Old Scripture had descended to the chief functionary who worked it; but, so armed, he was stronger than his namesake, and blinder, and tore away the gates of God's own Temple every day. | Именем библейского исполина нарекли главного палача[55], приставленного к гильотине, но он с этим орудием был сильнее своего тезки, и слепота его была еще более страшной, ибо он каждый день сокрушал врата храма господня. |
