| In this car of triumph, not even the Doctor's entreaties could prevent his being carried to his home on men's shoulders, with a confused sea of red caps heaving about him, and casting up to sight from the stormy deep such wrecks of faces, that he more than once misdoubted his mind being in confusion, and that he was in the tumbril on his way to the Guillotine. | Невзирая на его протесты и уговоры доктора, эту триумфальную колесницу торжественно подняли на плечи и так, через весь город, понесли Дарнея к его дому. В теснившихся вокруг него бурных людских волнах, в этом необозримом море красных колпаков мелькали иногда, словно вынырнув откуда-то из глубины, такие страшные, обезумевшие лица, что Дарней, у которого не переставала кружиться голова, снова минутами впадал в какое-то странное забытье, - ему казалось, будто его везут на гильотину. |
| In wild dreamlike procession, embracing whom they met and pointing him out, they carried him on. | Все это точно происходило во сне. Люди обнимались со встречными, показывали на него, толпа увеличивалась, и процессия двигалась дальше. |
| Reddening the snowy streets with the prevailing Republican colour, in winding and tramping through them, as they had reddened them below the snow with a deeper dye, they carried him thus into the courtyard of the building where he lived. | Алым цветом Республики окрашивались занесенные снегом улицы, по которым медленно двигалось триумфальное шествие, и, наверно, под снегом на мостовой еще сохранились багровые следы, оставленные этой толпой, которая сейчас торжественно несла Дарнея. Так, на плечах, донесли его до самого дома. |
| Her father had gone on before, to prepare her, and when her husband stood upon his feet, she dropped insensible in his arms. | Доктор пошел вперед предупредить Люси. Когда толпа, войдя во двор, опустила Дарнея, Люси без чувств упала к нему на грудь. |
| As he held her to his heart and turned her beautiful head between his face and the brawling crowd, so that his tears and her lips might come together unseen, a few of the people fell to dancing. | Прильнув к ее губам, он держал ее в своих объятиях, заслонив ее головой от толпы, и слезы текли по его лицу и смешивались с ее слезами, а толпа между тем пустилась в пляс. |
| Instantly, all the rest fell to dancing, and the courtyard overflowed with the Carmagnole. | Через минуту на дворе уже кружилась карманьола. |
| Then, they elevated into the vacant chair a young woman from the crowd to be carried as the Goddess of Liberty, and then swelling and overflowing out into the adjacent streets, and along the river's bank, and over the bridge, the Carmagnole absorbed them every one and whirled them away. | Подхватив какую-то молодую женщину, толпа усадила ее в освободившееся кресло, подняла на плечи и, провозгласив ее богиней Свободы, ринулась на улицу, оттуда на набережную Сены и дальше через мост, ширясь, разрастаясь, не переставая отплясывать карманьолу. |
| After grasping the Doctor's hand, as he stood victorious and proud before him; after grasping the hand of Mr. Lorry, who came panting in breathless from his struggle against the waterspout of the Carmagnole; after kissing little Lucie, who was lifted up to clasp her arms round his neck; and after embracing the ever zealous and faithful Pross who lifted her; he took his wife in his arms, and carried her up to their rooms. | Дарней долго тряс руку доктору, который стоял около Люси, гордый, счастливый одержанной им победой, затем бросился пожимать руку мистеру Лорри; старика чуть не сбила с ног карманьола, он едва пробрался сквозь толпу; потом маленькая Люси, которую мисс Просс подняла на руки, чтобы она могла расцеловать отца, обхватила его своими ручками; он расцеловал ее, а вместе с ней и верную, преданную Просс, а потом подхватил на руки жену и понес ее наверх в комнаты. |
| "Lucie! | - Люси! |
| My own! | Родная моя! |
| I am safe." | Я спасен! |
