Семья у Феликса как будто вполне благополучная: отец — полковник, мать — заведующая какой-то лабораторией, и бабушка. Когда Полина Антоновна бывала у них дома, она заставала чаще всего бабушку и от нее многое узнала о детстве Феликса.
С бабушкой у Феликса было связано все его детство. Отец был на войне, потом надолго задержался в армии и только недавно вернулся в семью. Мать очень много работала, и Феликс всегда оставался с бабушкой, хлопотливой, беспокойной старушкой. Феликс не понимал, почему она все время суетится, хлопочет, и не ценил котлеток, которыми она его кормила, когда ему совсем не хотелось есть. Не понимал он и ее забот о нем — неусыпных, неотвязных и очень надоедливых, которые висели над ним всю его жизнь. Сколько он помнил себя, его постоянно преследовали то заботливые, то встревоженные, то предупредительные возгласы:
— Феликс, ешь!.. Феликс, кушай!.. Феликс, отойди от окна!.. Феликс, не поскользнись!.. Феликс, не упади!.. Феликс, не бегай!.. Феликс, не мажь ручки!
И так всегда и везде, на каждом шагу: Феликс, Феликс, Феликс.
Феликсу хочется гулять, но у бабушки стряпня, у бабушки что-то неприветливо шипит на сковородке, а одного его она отпустить не может.
— Феликс, а ты гуляй в форточку! — предлагает любящая бабушка.
— Не хочу в форточку! Я на улице гулять хочу!
— Феликс! Но ведь на улице ребята. Они такие хулиганы, такие безобразники!
Феликс пошел в школу — и тут его тоже нужно оберегать, нужно и проводить и встретить. Вдруг его обидят ребята, шапку отнимут, изобьют, вдруг невесть что сделают.
Бабушка была на редкость доброе существо: для своих, для родных, для близких она ничего не жалела и готова была отдать самое себя. Но в окружающих, во всем и везде, она большей частью видела только плохое, враждебное и старалась внушить это и внучку Феликсу.
Сохранив свои сложившиеся в дореволюционной чиновничьей среде понятия о воспитании, она во что бы то ни стало хотела сделать из своего внучка «воспитанного», примерного мальчика-паиньку, который сидел бы на стульчике и молчал. А Феликсу хочется бегать, хочется играть и принимать участие в той запретной, но необыкновенно интересной и привлекательной жизни, которая развертывается здесь же, за окном, во дворе, на улице. Феликс иногда ломал все запреты и, воспользовавшись тем, что бабушка ушла в магазин, забирался вместе с ребятами на крышу или принимал участие в какой-нибудь другой ребячьей проделке. Но ему не везло. Почему-то получалось всегда так, что это обнаруживалось или с ним что-нибудь случалось — то штаны разорвет, то нос расцарапает. И тогда начинались «ахи» да «охи», упреки и всхлипыванья. Потом приходила с работы мама, усаживала сына против себя и начинала «шевелить совесть» и «будить сознание». Мама была строгая, серьезная, считала, что бабушка не в меру балует внука, и сама потому ничего не прощала.
Феликс терпеливо выслушивал нравоучения, но они проходили мимо его ушей, вины своей он не понимал и не знал, чего, собственно, от него хотят. Но он видел, что причиняет маме неприятности. А мама приходила с работы всегда очень усталая, и неприятности ей он причинять не хотел. Чтобы успокоить маму и бабушку, он просил у них прощения, давал слово вести себя хорошо. Феликс действительно некоторое время после этого старался избегать ребят, пока его не увлекало новое затеянное ими предприятие. Тогда к старым упрекам прибавлялись новые:
— Ты обманщик!.. Ты не умеешь держать слово! На тебя нельзя положиться!
Обманщиком Феликс не хотел быть и теперь обещал, что больше не будет обманывать, будет держать слово.
Но вот ребята затеяли состязание: поставили на тумбу бутылку и стали кидать камнями. Кто первый попадет и разобьет? Феликсу хотелось отличиться перед ребятами в этом состязании и первым попасть в бутылку, — он тоже стал кидать камни. Ему казалось, что это совсем легко, но камень у него почему-то полетел совсем не туда, куда нужно, и попал в девочку, игравшую в стороне. Мать девочки пришла с жалобами на Феликса к бабушке. Бабушка рассказала все маме, а мама назвала его хулиганом и безобразником и сказала, что ему ни в чем нельзя верить. Но Феликс не считал себя ни хулиганом, ни безобразником и не понимал, какая связь между бутылкой и обещаниями, которые он раньше давал маме.
Потом компания ребят затеяла идти купаться на Москву-реку. Увязался с ними и Феликс. На реке было весело — кидались песком, брызгались водой. Домой вся ватага пошла другой, необычной дорогой: шли разными дворами; подсаживая друг друга, лезли через забор; протискивались в какую-то дыру и попали на лесной склад. За ними погнался сторож, кто-то из ребят, отбиваясь, ударил его. Раздались свистки, поднялась тревога, все разбежались, а Феликса, одного из всей компании, схватили и отвели в милицию. Вызвали мать, сделали ей внушение и передали дрожащего от страха Феликса с рук на руки. Мать выстегала его ремнем и заперла в ванную комнату.
