Так оправдались слова Гандальфа о Короле — Призраке: он погиб от руки не Человека, а Хоббита; а другой удар был нанесен ему не воином, а женщиной. И Мерри, нанося свой удар, не знал, что его меч был некогда выкован в Вестернессе на погибель слугам Мордора. Никакой другой клинок, даже в самой могучей руке, не смог бы нанести Вождю Назгулов такую смертельную рану, не мог бы разрушить связи, скрепляющие его незримое тело с его волей.
Воины подняли труп правителя и на носилках, сделанных из копий и плащей, понесли в Город; а другие на таких же носилках понесли Эовии.
Рыцарей же из свиты. Теодена сложили подальше от убитого чудовища и обнесли оградой из копий. А позже, когда битва окончилась, они вернулись и сожгли чудовище; но теоденова коня они зарыли там, где он погиб, и положили на могиле камень с хвалебной надписью о нем на языках Гондора и Рохана.
Зеленой и пышной была всегда трава на этой могиле; но то место, где сожгли чудовище, всегда оставалось черным и голым.
Печально и медленно шел Мерри рядом с носилками, не думая больше о войне. Он устал, и все тело у него болело, и его бил озноб. Ветер с Моря принес тучу с дождем, и казалось, что само небо оплакивает гибель Теодена и Эовин.
Как в тумане, Мерри увидел, что навстречу им движется отряд воинов Гондора; от него отделился Имрахйль, приблизился и спросил: — Какую ношу несете вы, люди Рохана?
— Теодена, убитого врагом, — ответили они. — Войска ведет теперь его преемник Эомер, с белым султаном на шлеме.
Имрахиль спешился, преклонил колено перед носилками и почтил павшего вождя. А потом он взглянул на Эовин и, узнав в ней женщину, изумился ее красоте и отваге. Он прикоснулся к ее руке, вгляделся в лицо, а тогда сказал: — Есть ли врачеватели в этом Городе? Она ранена, быть может смертельно, но она еще жива. — Он поднес к ее губам свою блестящую латную рукавицу, и яркий металл чуть затуманился от ее дыхания.
Имрахиль со своими людьми поспешил на поле, и там завязалась новая битва: из Моргула подошли свежие силы, а из Города на помощь Эомеру кинулись войска союзников Гондора, но между ними и Рохиррим вклинивались все новые и новые отряды врагов.
И вдруг со стен Города раздались громкие крики. Время близилось к полудню, ветер разогнал тучи, и в ярком свете солнца дозорные увидели зрелище, наполнившее все сердца новым смятением.
Немного ниже Города Андуин делал два больших изгиба, и со стен его течение было видно на несколько миль; и, взглянув, дозорные увидели, что с юга, подгоняемый ветром и веслами, приближается большой флот под черными парусами.
— Умбарские пираты! — вскричали все. — Умбарские пираты плывут!
Значит, захвачены уже и Бельфалас, и Этир, и Лебеннин. Это конец всему! — И, без чьего-либо приказа, в Городе зазвучал набат, и трубы стали призывать воинов к отступлению, чтобы оборонять Город со стороны Реки. Но воины не слышали этого зова: ветер, несший корабли, уносил звуки.
Но Рохиррим уже увидели черные паруса, так как Эомер в пылу боя увел их слишком далеко от Города и слишком близко к Реке. Враги были теперь между ним и Городом, и радовались, видя, что он окружен и отрезан от всякой помощи. Но он не испугался.
Собрав вокруг себя своих Всадников, он решил биться до последней капли крови. Стоя на холме под развернутым знаменем, он засмеялся от отчаяния, глядя на черные корабли, и поднял меч, словно вызывая их.
Но вдруг его отчаяние сменилось радостью, он высоко подбросил меч, поймал его и запел. На переднем корабле развивалось большое знамя с Белым Древом под семью звездами и короной, и эти знаки ярко сверкали на солнце, ибо их вышила драгоценными камнями прекрасная Арвен, дочь Эльронда.
Не пираты плыли на этих кораблях, а доблестный Арагорн, сын Араторна, прошедший Путем Мрака и вынесший оттуда новые силы и способности. И Рохиррим, узнав его, обрадовались, и смеялись, и сверкали мечами, а в Городе раздались ликующие звуки труб и колоколов. Но полчища Мордора были охвачены изумлением и ужасом, видя, что судьба повернула против них и что они обречены на гибель.
И вот на восток устремились рыцари Гондора, оттесняя Троллей и Орков, ненавидящих солнечный свет. На юг устремился Эомер, а на север — войска, приплывшие на кораблях и выпрыгивавшие теперь на берег. Были среди них Леголас со своим луком, и Гимли с топором, и Элладан и Эльрохир со звездами на челе, и Бродяги Севера, и воины из южных областей Гондора. Но впереди всех шел Арагорн, и в руке у него сверкал Возрожденный Меч, а на челе — Звезда Изильдура.
И вот, наконец, Эомер и Арагорн встресились посреди битвы и, опершись на мечи, взглянули друг на друга и улыбнулись.
— Итак, мы встретились снова, хотя все силы Мордора разделили нас, — сказал Арагорн. — Не говорил ли я вам этого в Хорне?
— Говорили, — ответил Эомер, — но тогда я еще не знал всей вашей силы.
Но дважды благословенна помощь, которой не ждали, и никогда еще друг не радовался так, встретив друга. — И тут их руки сомкнулись в крепком пожатии. — Вы пришли вовремя, друг мой. Великие бедствия обрушились на нас сегодня!
