— Хорошо, Гимли, — ответил кудесник. — Мы поищем дверь вместе, и вместе войдем. В подземных лабиринтах Карлик не так легко теряет голову, как Человек или Хоббит. И я не впервые войду в эти Подземелья: я уже побывал там однажды и остался жив.
— Я тоже побывал там, — медленно проговорил Арагорн, — но хотя вышел оттуда живым, вспоминать об этом неприятно. Мне не хотелось бы входить туда вторично.
— А мне не хочется даже впервые, — добавил Боромир.
— Но я пойду с вами, — продолжал Арагорн, — ибо вы шли со мною сквозь снег и не сказали ни слова упрека. Я не покину вас на пути сквозь мрак. Но я предупреждаю вас в последний раз: если вы вступите в Мориа, Гандальф, — берегитесь!
Коротыши промолчали, а когда Гандальф обратился к Кольценосцу за окончательным решением, тот предложил подождать с этим до утра. Он чувствовал, что другого выбора у них нет, но ему хотелось оттянуть время: самая мысль о Мориа пугала, его.
Они мрачно сидели у догорающего костра, слушая завывания ветра, как вдруг Арагорн вскочил.
— Это не ветер воет, — вскричал он. — Я узнаю волчьи голоса. Это Враги — они окружают нас!
— Нужно ли нам ждать до утра, чтобы решиться? — сказал Гандальф. — Я был прав: за нами следили все время. Если даже мы доживем до рассвета, кто из нас захочет идти к югу, зная, что волки идут по пятам?
— Далеко ли до Мориа? — спросил Боромир.
— Дверь находится юго-западнее Кархадраса, — мрачно ответил Гандальф. Отсюда в пятнадцати милях, как летит ворон, и в двадцати пяти — как бежит волк.
— Так мы пойдем туда с рассветом, если сможем, — сказал Боромир. — Лучше биться с волками, чем с Орками.
— Это так, — подтвердил Арагорн, обнажая меч. — Но где волки, там и Орки.
— Мне страшно! — шепнул Пиппин Сэму. — Напрасно я не послушался Эльронда и не отправился домой!
— У меня тоже сердце ушло в пятки, — ответил Сэм. — Но нас еще не съели, и могу сказать, что у нас хорошие защитники. И какой бы конец ни ждал старика Гандальфа, бьюсь об заклад, не в волчьем брюхе он кончит!
Отряд поспешил подняться на вершину холма, где была группа старых, кряжистых деревьев, а под ними — валуны, разбросанные неправильным кругом.
В этом кругу развели костер, и все собрались вокруг него. Волки завывали теперь со всех сторон — то ближе, то дальше; иногда во мраке блестели их глаза. Было за полночь, когда у самой черты каменного круга бесшумно, как тень, возник огромный волк; он сверкнул глазами и протяжно завыл, словно собирал стаю для нападения.
Гандальф поднялся и шагнул к нему, угрожая своим жезлом.
— Слушай, пес Саурона! — крикнул он. — Ты знаешь, кто я. Беги, если дорожишь своей вонючей шкурой! Посмей только вступить в этот круг, и я прожгу тебя от морды до хвоста!
Волк зарычал и подобрался для прыжка, но тут зазвенела тетива Леголасова лука, и он с визгом покатился наземь, пронзенный насквозь. Глаза, мелькавшие вокруг холма, погасли. Гандальф и Арагорн вышли за черту круга, но волки исчезли и воющих голосов больше не было слышно.
Час шел за часом, и луна уже склонилась к западу, просвечивая сквозь разорванные облака. Фродо дремал, но вдруг вскочил в ужасе: огромная стая волков, подкравшись незаметно, с воем кинулась на холм, со всех сторон сразу.
— Подбросьте хвороста в костер! — крикнул Коротышам Гандальф. — Обнажите мечи и держитесь спиной к спине!
В неровном блеске вспыхнувшего пламени Фродо увидел, что через каменный круг, один за другим, перепрыгивают огромные серые звери. Мечи Арагорна и Боромира мелькали то вверх, то вниз, снося головы, протыкая ребра; Гимли то и дело взмахивал своим широким топором, а Леголас пускал стрелу за стрелой.
Гандальф шагнул вперед; в трепещущем свете костра он словно вырос, походя на грозное каменное изваяние. Схватив горящую ветку, он устремился на волков, и они попятились. Он высоко подбросил свой пылающий факел и громовым голосом прокричал заклинание. Раздался шум и треск, и ближайшее к нему дерево запылало от корней до вершины. Огонь начал перебрасываться от дерева к дереву.; Весь холм оделся нестерпимым блеском, в котором лезвия мечей сверкали и искрились. Последняя стрела Леголаса вспыхнула на лету и, упав, вонзилась прямо в сердце вожаку стаи; он взвыл и грянулся оземь, а прочие волки разбежались.
Битва была окончена. Огонь медленно догорал; горький дым вился над обгорелыми стволами и тянулся темной струёй в воздухе; последние искры вспыхивали и гасли в пепле. Холодная заря вставала в небе. Варги не вернулись больше.
— Что я вам говорил, Перегрин? — сказал Сэм, вкладывая меч в ножны. — Волкам его не взять! Вот так фокус он устроил! У меня чуть вся голова не обгорела.
Когда стало совсем светло, они осмотрели всю местность вокруг, но не нашли никаких трупов. От битвы не осталось других следов, кроме обугленных деревьев. Леголас собрал свои стрелы; все они были в целости, но от одной остался только наконечник.
— Этого я и боялся, — сказал Гандальф. — На нас нападали не простые волки. Скорее в путь!
