Сэм шел последним, ведя пони, и едва успел переправиться, когда они услышали слабый свистящий звук, а потом всплеск, словно в воде плеснулась большая рыба. По тусклой поверхности озера побежали круги, очерченные черной тенью; они разбегались от дальнего конца. Раздалось короткое бульканье и умолкло. Сумерки сгущались; угасающую зарю затягивали легкие тучки.
Гандальф шагал теперь широко и быстро, и остальные едва успевали за ним.
Узкая полоска земли, по которой они шли, была усеяна каменными глыбами, и держаться подальше от воды было трудно. Наконец они дошли до остатков самшитовой рощи, когда-то охранявшей вход в Мориа; от нее остались только пни и груды гниющих сучьев, но у самой скалистой стены еще стояли два дерева, живых и мощных, с густой зеленой листвой. Они были крупнее любого самшитового дерева, какое Фродо видел наяву или в воображении, а их могучие корни тянулись до края озера и уходили в воду. Они высились, огромные, безмолвные, но вечнозеленые; на землю от них падала густая тень, и они казались гигантскими колоннами, охраняющими этот конец дороги.
— Наконец-то мы здесь! — произнес Гандальф. — Здесь кончается дорога Эльфов из Холлина. Эти деревья — знак их племени и стоят на границе их владений. Счастливое было время, когда дружба царила между различными племенами, даже между Карликами и Эльфами!
— Не Карлики виноваты, если эта дружба прервалась, — сказал Гимли.
— Я слышал, что и не Эльфы, — быстро возразил Леголас.
— Я слышал и то и другое, — прервал их Гандальф, — но сейчас не буду выносить решения. Прошу вас обоих, Леголас и Гимли, будьте друзьями хоть вы и помогите мне! Дверь заперта и скрыта; чем скорее мы найдем ее, тем лучше.
Ночь уже близка.
Он обернулся к остальным: — Пока я буду искать, вы приготовьтесь войти в Подземелья. Пони нам придется оставить здесь; поэтому не берите теплых вещей, которые, я надеюсь, больше не понадобятся нам, а остальную поклажу разделите между собою; особенно провизию и воду.
— Но неужели вы бросите бедного Черныша одного в этом гиблом месте! — горестно вскричал Сэм. — Я на это не согласен, и точка! Он ушел уже с нами так далеко…
— Мне жаль, Сэм, — ответил кудесник, — но его нельзя будет ввести в этот подземный мрак. Ты должен выбрать, с кем пойдешь, — с ним или с Фродо.
Сэм протестовал, уверяя, что оставить пони здесь-это все равно, что убить его. Тогда, дабы успокоить бедного Коротыша, Гандальф положил руку на голову пони и произнес несколько тихих слов — заклинание, которое должно было помочь животному найти путь в Ривенделль и охранять его на этом пути от всяких опасностей.
— Ну, вот, Сэм, — сказал он потом. — Теперь Черныш защищен едва ли не лучше, чем мы сами. Развьючь его.
Сэм ничего не ответил, но разрыдался, когда пони, словно прощаясь, положил морду ему на плечо. Заливаясь слезами, он развьючил своего любимца; остальные отобрали из поклажя самое необходимое, а все, без чего могли обойтись, отложили в сторону.
Тем временем Гандальф стоял между деревьями, глядя на голый камень утеса так пристально, словно хотел взглядом просверлить его насквозь. Гимли ходил у стены взад и вперед, постукивая по ней своим топором, а Леголас приник к ней, словно прислушиваясь.
— Мы готовы, — заявил Мерри, — а где же Дверь? Я ее не вижу.
— Двери Карликов делаются не для того, чтобы их видел каждый, — ответил Гимли. — Иногда их не могут найти даже их хозяева, если забыли секрет.
— Но эта Дверь — не секрет, известный только Карликам, — возразил Гандальф, словно очнувшись. — Тот, кто знает, что искать, может увидеть ее знаки.
Он подошел вплотную к стене. Между тенями деревьев она была совершенно гладкая, и здесь он провел по ней ладонью, вправо и влево, вверх и вниз, бормоча что-то вполголоса. Потом он отступил.
— Смотрите! — сказал он.
Луна осветила серую поверхность камня, и там, где кудесник провел рукой, на камне медленно появились чуть видные черты, словно тончайшие жилки.
Сначала они были не толще паутины и слабо мерцали в свете луны, но постепенно становились все шире и яснее, пока наконец не сложились в цельный рисунок.
На самом верху, куда едва дотянулся рукой Гандальф, шла дугой длинная надпись, сделанная руками Эльфов. Ниже можно было различить изображение наковальни и молота, а над ними — что-то вроде короны, увенчанной семью звездами. Пониже наковальни виднелись, справа и слева, два дерева с полумесяцами вместо плодов и листьев. Но ярче всех этих изображений сияла посредине Двери большая одинокая звезда о многих лучах.
— Молот и наковальня, — знаки Карликов! — вскричал Гимли.
— И деревья — знаки Эльфов, — добавил Леголас.
— И звезда — знак мудрого Феанора, — заключил Гандальф. — Они сделаны из волшебного металла, который отражает только овет луны и звезд, а просыпается только от прикосновения тех, кто сумеет произнести слова тайного, давно забытого миром языка. Я слышал их очень давно, и мне пришлось долго вспоминать их.
— А что означает надпись? — спросил Фродо. — Я знаю руны Эльфов, но этих прочесть не могу.
