Во-первых, это первое предприятие, с которого я уволился сам, а не по прихоти бдительных чекистов. Здесь начальник отдела кадров Брылев оказался умным человеком, а «укусы» «партийной крысы» Матильды отражал практичный и хозяйственный директор Штыков.
Во-вторых, я встретил здесь Людмилу – человека, вызвавшего во мне давно угасшее чувство любви и желание изменить свою жизнь к лучшему.
Только благодаря ей с 1953 года я постепенно выцарапывался из пропасти, заготовленной мне Унжлагом. А как я работал! С каким вдохновением брался за решение, казалось, неподъемных задач! О нескольких эпизодах из этого времени хочется рассказать.
В моей строительной практике на мясокомбинате было несколько случаев, когда пригодились смекалка, риск и просто удача.
Сооружали водовод из чугунных труб диаметром двести миллиметров от водозабора на реке Уй до насосной комбината. Трасса длиной тысяча двести метров по высокому берегу реки в глинистых грунтах. Глубина заложения по условиям Троицка – два и две десятых метра. Экскаватора нет. Объем земляных работ – свыше пятидесяти пяти тысяч кубических метров. Будем копать вручную. Найти бригаду землекопов на такой объем земли непросто. Пока я ломал голову над тем, как это сделать, меня нашел один бывший «вор в законе» (ВЗ), который «завязал». Как он узнал, что я бывший зэк?
Пришел, сказал, что возьмется за эту работу, соберет бригаду землекопов, уложит трубы, зачеканит раструбы и сдаст после гидравлического испытания линии и пуска в эксплуатацию. Невероятная удача! Одно условие: все, что положено по смете на земляные работы, выполняемые экскаватором, пересчитать в расценки для ручного труда и увеличить их в полтора раза. «На земле» это сделать можно, на других работах, где все в погонных метрах и штуках, нельзя. ВЗ не хуже меня разбирался в этих делах.
– Хорошо, – сказал я. – Пересчитаем. Если утвердят смету, вернемся к этому разговору.
ВЗ был кряжист, широкоплеч, со шрамами на лице, но, безусловно, «деловой». В его предложении был еще один интересный момент: зарабатываемые деньги выдавать по пятьдесят процентов, остальные – в расчет за полностью сданную работу. Это значило, что большие деньги получат только те, кто от начала и до конца будет с ним, а все временные и сбежавшие на полпути их не получат. В табель свой просил не соваться. Оставил номер своего телефона.
Смету я пересчитал, и ее утвердили. Позвонил ВЗ и вызвал его на окончательные переговоры. Подписали договор. Условились, что трубы будем вывозить и раскладывать вдоль трассы по мере подготовки траншеи. Работа закипела. Это было интересно с точки зрения разумной организации труда. Набранные ВЗ воришки работали как черти, сам ВЗ не расставался с лопатой, он научился работать с землей на канале Волго-Дон. На земляных работах экономили, траншеи по форме были похожи не на трапецию, а на узкий колодец. На участке, что проходили за день, на проектной отметке сразу укладывали трубы, а раструбы наглухо чеканили. По всей трассе оставляли нетронутыми перемычки длиной три метра, под ними копали тоннели, лишь бы пролезть человеку и протолкнуть трубу. Четырехметровая труба, протянутая через тоннель, соединялась с последним раструбом, а другой раструб оставался на виду в очередной траншее. Кое-где траншеи обваливались, однако это всегда происходило на участке, где все работы с трубой были закончены, и это никого не беспокоило.
Как удавалось ВЗ держать дисциплину среди блатных, это великая тайна. Просил он самую малость: привезти на день бочку воды. Был ли у них перерыв на обед, не знаю. Никогда не видел, чтобы они что-нибудь ели, кроме куска хлеба, который запивали водой. Отдыхали все разом через каждые два часа по тридцать минут. Первым поднимался ВЗ:
– В ружье, орлы и соколята!
И все разбегались по своим местам. Не было скопления рабочих. Человек десять – самое большее. Работали весь световой день, и выработка, естественно, на каждого была в пределах трехсот процентов. Это даже по суровым расценкам ЕНиРов давало большие заработки, завидные по тем временам.
Не понравилось это Леониду Микрюкову, нормировщику комбината. Пришел он с проверкой на трассу, захватив с собой наряд, подписанный мною и подготовленный к оплате. Постоял, посмотрел на наряд и подозвал к себе ВЗ. Тот вылез из траншеи.
– Тут сплошные приписки, вы половину земли не выбрасываете, профиль траншеи не соблюдаете, перемычки оставляете. Сплошная туфта.
Микрюкова понесло. Он думал, что если задержит наряд и доложит о «приписках», то ВЗ предложит ему взятку. Микрюков любил выпить и таким путем «обжимал» не одного рабочего.
Нужно было видеть, как побледнел ВЗ, задвигал желваками, но сдержался и спокойно возразил:
– Но трубопровод уложен по всей длине.
– Причем тут трубопровод, если вам выписывают наряд на работу, которую вы не делали?
– Ну хорошо, Леня! Садись, давай поговорим.
Усадил нормировщика на траву. Откуда-то появились две бутылки водки, стаканы и кусок колбасы. Налил стакан ему и немного себе. Микрюков зашевелился, понял, что ВЗ сейчас предложит ему сделку:
– Почему себе не наливаешь?