Думаю, что, кроме щенков, аптекарь спасался от разорения тем, что помещение аптеки размещалось в его собственном небольшом домике. Можно было послушать легенды китайской медицины, но облизываться со щенками было интереснее.
Заметив мои успехи в рисовании его щенков и лепке фигурок собачат из пластилина, Врублевский посоветовал отдать меня в ученики его знакомому скульптору-венгру с короткой фамилией Чопп. Любую новую идею отец подхватывал на ходу. Через неделю (шли каникулы) я уже «работал» в учениках у Чоппа. Вся студия скульптора была завалена гипсовыми фигурами людей в натуральную величину. Он выполнял массовые заказы по украшению фонтанов, парковых композиций, подъездов фешенебельных домов. Наверное, он был хорошим скульптором, но еще лучшим он был предпринимателем. В мастерской работали человек десять. Все модели делал сам Чопп, а множить их в десятках экземпляров поручалось подмастерьям. Мне досталось самое интересное: весь день нужно было подносить материалы, воду, глину, песок, гипс и освобождать формы, в которых отливались фигуры, от остатков прилипших кусочков, готовить их к новой заливке. Через неделю я понял, что вся моя деятельность полезна для общего физического развития, но никакой скульптуре здесь меня не научат, и потихоньку смылся. Маленький был, но соображал. Однако кое-какие навыки я приобрел и, главное, узнал названия инструментов и специальные скульпторские слова и долго хвастался ими среди сверстников.
Все это было на Китайской.
С 1932 года улицу заполнили японские коммерсанты и японские солдаты. Как грибы стали расти их магазинчики и магазинища, появились «чайные домики», куда попасть можно было только в сопровождении знакомого японца и только взрослому.
Харбин. Новая аптека на Китайской улице
К 1933 году, поощряемые японцами, расплодились фашистские организации, тон в которых задавали бывшие белые офицеры и их повзрослевшие дети.
Китайская улица стала местом погромов и демонстраций. Фашисты-рэкетиры громили тех русских и китайских коммерсантов, которые отказывались вносить дань «на возрождение Великой России и борьбу с мировым коммунизмом». Японских предпринимателей не трогали.
Демонстрации организовывались под лозунгами «Долой коммунизм из Маньчжоу-Го!». Собравшись на Китайской, толпа в несколько сот человек с лозунгами и плакатами, воплями и криками через весь город и виадук направлялась в Новый Город, к советскому консульству. Пройти нужно было около пяти километров. По дороге в толпу вливались новые люди, собиралась не одна тысяча. По пути каждый участник демонстрации мог подойти к специальному столику и «тяпнуть для сугрева» стопку водки (без закуски). Темнело. У других столиков раздавали факелы, которые поджигали на подходах к консульству. Советское консульство располагалось в конце Большого проспекта в тенистом саду за мощными высокими чугунными решетками и крепкими воротами. Цель демонстрации задавалась заранее: с воинственными криками дойти до консульства, окружить его и как можно громче прокричать десяток оскорбительных ругательских фраз вроде «Долой СССР!», «Смерть коммунизму!», «Вон из Маньчжоу-Го!», подкрепив их квалифицированным русским матом. К этому времени все факелы должны быть зажжены, самым активным поручается залезть на решетку и потрясти ее, статисты продолжают орать. Специалисты-метатели должны забросить через решетки десятки «запасных» горящих факелов, авось там что-нибудь загорится. Но и сотрудники консульства, не раз подвергавшиеся таким штурмам, зря времени не теряли, каждый знал свое место и что ему делать. Как правило, к огорчению японских операторов кинохроники, тщательно снимавших «самое интересное», на территории консульства ничего не загоралось. Через полтора-два часа штурм шел на убыль, становилось все тише, и начиналось действительно самое интересное: участники демонстрации подходили к ряду столиков и… обменивали свои факелы на деньги. Не больше одного факела за 1 рубль каждому. Теперь понятно, зачем нужны «запасные» факелы? Специальные контролеры наблюдали, чтобы все было «честно», чтобы никто не подсунул два факела. Факелы были инвентарными, рассчитанными на многоразовое использование. Такие кадры кинохроникеров не интересовали. Мусороуборочные и поливальные машины по-деловому приводили в порядок путь, по которому прошла процессия.
Можно позавидовать четкости организации: в одном месте раздают водку, в другом – факелы, в третьем – лозунги и плакаты и, наконец, в четвертом – рассчитываются. Тысячи бомжей и безработных, русских и китайцев, охотно принимали участие в таких представлениях. Последние, не всё понимая по-русски, уловили, что нужно кричать и шуметь, и «трудились» добросовестно, водку они не пили.
Если бы я не видел все это своими глазами, я не поверил бы в такой рассказ. К сожалению, все это правда.