Странно, нашел главную. Я же практикантка… Позже я поняла: неуместно было здесь рядом с тучами отмечать день Великого или не великого Октября, когда-то в конце войны турнувшего (мамино слово) здешних жителей в те места, куда Макар телят не гонял. Но зато мы с мальчишками порадовались, с хорошим настроением исполнив для себя песню романтиков 60х годов. Точно знаю, что ребята запомнят ее навсегда. К новому году я вернусь в институт. И что? Так и останется мой 6 класс без истории и русского языка? И кого пришлют сюда на работу, и приживется ли здесь рядом с облаками тот «кто-то». А мне уже жалко расставаться с этим селом, с детьми, которые приходят из жилищ, невидимых от школы, потому что находятся в разных ущельях гор. Не войду прямо в облако по дороге в школу… Нам прибавили еще один год учебы в институте за эту практику-работу.
Тазбичи. Мысленно я часто там бываю. Интересное, хорошее было то время. Я думала, что буду помнить фамилии моих учеников всегда и не оставила список детей. А теперь не помню фамилию того мальчишечки, который все диктанты и сочинения писал только на пятерки.
Муслим Магомаев. Первый раз я попала на концерт Магомаева случайно. На объявление о концерте не обратила внимание – зачем тратить время на какого-то незнакомого певца. Просто мимоходом увидела в первых рядах актового зала девчонок из нашей немецкой группы и присела с ними отдохнуть от своих бестолковых общественных дел.
Через несколько лет я увидела Магомаева по ТВ с чуть-чуть округлившимися щеками и это мне не понравилось. А в тот вечер стремительно вышел на нашу сцену высокий стройный паренек с тонким красивым мальчишеским лицом. Неожиданно прекрасный мощный голос разлетелся по этажам и моментально привлек столько студентов, что к концу второй песни плотно заполнились все переходы между креслами и, казалось, что ребята уже сидели чуть не на плечах друг друга. Муслим уморил аккомпаниатора, и концерт мог бы окончиться. Но его не отпускали! Заказывали криками из зала все новые и новые песни. Все на свете песни знал этот парень, так что ли? С Смущенно и радостно Магомаев сел за пианино, и концерт продолжался еще целый час.
Когда певец стал знаменитым на всю страну, мне встретилась в газете ехидная строчечка в его адрес. Нет! Мы узнали его в начале 60х годов – это редкий по красоте голос, это бесконечная любовь к музыке и слушателям, это красивый человек, наконец, это трудоголик в своем деле. У нас оценили его талант сразу и навсегда! После концерта его окружили не только студенты, но и преподаватели, и народ пошел большой гурьбой провожать усталого артиста до гостиницы. Похожая на армянку девушка, называла себя женой Муслима, но наши девчонки вынесли ей безжалостный приговор: нет, не придется долго ей носить такое звание.
Магомаев пел и в нефтяном институте. Правда или нет, но по общей молве у нас принимали его более восторженно, поэтому он чаще пел на нашей сцене. Наверное, потому, что в институте было большое чеченское филоло гическое отделение, и Муслим считался тут своим. Ходила легенда, что до выселения чеченцев в Казахстан, дед увез внука в Баку учиться и, хоть его считают азербайджанцем, но корни у парня чеченские.
… Не могу без отступлений. Я люблю Тамару Синявскую, радовалась ее счастью с Магомаевым, а когда его не стало, решила написать ей про Муслима, почти ровесника студентов.
Послала ей по компьютеру эти записки. Меня поправили знающие люди: Магомаев действительно азербайджанец. Тогдашние слухи, действительно, – легенда. И предупредили, чтобы я не ждала ответа, Тамара не отвечает на многочисленные письма. Я и не думала ждать ответ. Но неожиданно увидела короткое: «Спасибо».
Дважды я успевала занять хорошее место в зале, и вблизи нашего певца окутывал меня его неповторимый сильный голос. Наслаждалась красотой отточенных движений Муслима. Никто, пожалуй, не исполнял арию Фигаро ярче, чем молодой Магомаев. Один раз я опоздала в зал, где было ни сесть, ни встать. Кинулась к балкону и сумела пробиться в середину плотной толпы, чтобы еще раз увидеть тонкую подвижную фигуру нашего любимца.
Студенты хитрили: обрушивали короткий шквал аплодисментов и разом замирали, чтобы у Магомаева оставалось больше времени для пения и по-русски, и по-итальянски. Как только он, бедный, не сорвал голос! Сам он никогда не просил пощады. Его спасал аккомпаниатор. Уже отдохнувший, он выходил на сцену и грозно потрясал кулаками в сторону зала. Тогда Муслиму устраивали овацию, отбивая до боли ладони.
Мне кажется, что позднее, на официальных концертах Муслим Магомаев, пожалуй, не был таким в меру озорным, веселым, подвижным, таким раскованным. Да и кто бы разрешил уже знаменитому певцу так бесконечно долго одаривать благодарных слушателей, своих ровесников богатством, которое имел в избытке. И быть счастливым от того, что есть, что дарить! И быть каждому своим.
