В средине девяностых в Шахтерской области закрыли более половины всех действующих шахт, при том, что разведанных запасов угля в них было еще лет на пятьдесят-семьдесят. Но добывать этот уголь с точки зрения молодого украинского государства оказалось экономически невыгодно. Выгодно освоить, большей частью благополучно «распилить» гигантские бюджетные средства на так называемую реструктуризацию, бросить в шахтах всё оборудование «ввиду невозможности поднять на поверхность», а через несколько лет продолжать добывать уголь в этих шахтах, но уже нелегально, превратив представителя почётной шахтёрской профессии в бесправного раба (посидишь года три без работы — пойдешь пахать на любых условиях). Добытый уголь поставлялся на тепловые электростанции по космическим ценам или мешался с пустой породой и отправлялся на государственные шахты, а там на каждую тонну угля полагалась государственная дотация.
Последствия митинга в Шахтерске и раздутой шумихи в средствах массовой информации были такие: тела погибших шахтеров спасатели подняли на поверхность, в верховной раде и областном совете создали комиссии по проблемам незаконной добычи угля, работа в которых продолжается и по сей день; Бубникова перевели в Херсон, прокурором области назначили Удальцова, с которым у губернатора сразу сложились нормальные рабочие отношения.
Где — то раз месяц, а то и чаще приходилось Батуле впоследствии участвовать во всякого рода митингах и акциях протеста. И каждый раз его совесть была спокойна, выступали всегда за правое дело. Это было видно невооруженным глазом. Ну, с шахтёрами, этими бедолагами всё понятно. А, например, стройка офисного центра внутри двора большой девятиэтажки — прямо на месте детской и спортивной площадки — это тоже неправильно. Стояли три месяца, круглосуточно меняя друг друга вместе с жильцами дома — и взяли таки застройщика измором. Капитал не терпит простоя. Нашли они другой участок — подальше от центра, но зато никаких возмущённых жильцов.
Несколько митингов было связано с захватами или приватизацией предприятий. Особенно масштабным было стояние на Криворожском металлургическом комбинате. Металлургия — главная экспортная отрасль для Украины. «Криворожсталь» — самое крупное предприятие государства, главное предприятие для миллионного города. Правительство проводит аукцион и продаёт комбинат индийскому миллиардеру Лакшми Миталлу. Город гудит. На комбинат никого посторонних не пускают, оборона чётко организована. Постоянные стычки с милицией — но победить такой коллектив и город — надо танки вызывать, одной милицией не справишься. Это продолжается пятьдесят два дня, а потом индийцы пакуют вещи и выступают с официальным заявлением о расторжении сделки. Пять миллиардов долларов — вернуть, а их уже нет — проели, заткнули дыры в бюджете, куда-то там проинвестировали, то есть, скорей всего, украли. Кабмин конечно потом выкрутился — взяли кредит на Западе и индусу долг отдали, но припозорились порядочно. На волне народного протеста депутаты принимают закон о запрете продажи стратегических предприятий иностранным компаниям и гражданам. В списке стратегических предприятий и «Криворожсталь». Конечно, можно будет потом принять ещё поправку к закону и если очень надо, любое предприятие из этого списка исключить, но в данный момент главное, что люди поняли, что своё можно отстоять!
Часто приходилось участвовать в земельных спорах. Вернее спорами назвать это сложно — там никогда ничего спорного не было, все было ясно: махинаторы обманом забирали у крестьян землю, а теперь надо было возвращать её обратно. На Украине не разрешена продажа земли сельскохозяйственного назначения, но это означает только одно: крестьянин, бывший колхозник не может получить за свой земельный пай сколько нибудь нормальные деньги. Поэтому землю скупают за бесценок, потом по сложным схемам легализуют и вот она уже на черном рынке по цене в сто раз большей, чем заплатили тому горемычному землепашцу. Когда крестьяне принимали присягу на верность князю, Цитадель помогала им вернуть свою землю. Тактика везде была одинаковая: задавливали числом, перекрывали дороги, сидели возле райадминистраций и добивались выдачи дубликата земельного сертификата — а там пусть эти аферисты судятся, а мы будем работать на своей земле и никого на нее не пустим. На крайний случай — нанимаем дорогих адвокатов, подаём блокирующие иски — и судимся годами, но эти годы крестьянин спокойно работает на своей земле-матушке. Весть о том, как хорошо работать в Цитадели быстро распространялась по селу и из пяти миллионов человек реально занятых в сельском хозяйстве Украины — к 2007 году уже около полутора стали крепаками и число это продолжало быстро расти.
